Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
— Ничего не сделать, чтобы войти! — вздохнул он. Но Гийом не собирался сдаваться. Всю дорогу он боялся услышать последний вздох матери, твердя про себя, что, если они доберутся до госпиталя, она будет спасена. И теперь когда они были здесь, он хотел, чтобы ей оказали помощь. — Обойди кругом и жди меня на огороде возле маленькой двери, ведущей на кухню! Она наверняка заперта, но я сумею ее открыть… И он устремился, вслед за несчастными, надеявшимися спастись от побоища. Ведь именно так обстояло дело: англичане, которым удалось выстроить пушки в батарею, стреляли, из них с дьявольским умением. К счастью, госпиталь был недосягаем. Добравшись до главного входа и стараясь не слышать мучительного хора жалоб, призывных криков и стонов, Гийом кинулся на землю, проскользнул между ног идущих и сумел пристроиться за носилками, на которых хрипел раненый в грязной окровавленной форме. Стоявшие у входа две монахини пытались направить трагический поток людей, и лица их блестели от слез: они только что заметили родственников среди тех, чье состояние было наиболее тяжелым. Узнав Гийома, младшая окликнула его: — Что ты делаешь? Сейчас не время болтаться здесь! Уходи! — Нет! Мне нужна сестра Мари-Жозеф! — Ей некогда с тобой возиться. Я же тебе сказала, уходи! Одним движением мальчик вывернулся из-под руки монахини, крепко вцепившейся ему в плечо в надежде вытолкать его наружу. — Мы с Конокой принесли маму, она может умереть. Умоляю вас, сестра Агнес!.. Смотревшие снизу полные отчаяния глаза растрогали монахиню. Она отвела Гийома в сторону. — Где она? — Конока отнес ее в огород… — Не понимаю. Твоя мать ранена? А где отец? Он так нам нужен!.. — Он мертв. И Адам Тавернье тоже. Мой… Ришар застрелил обоих. Он и в маму стрелял… — Боже милостивый! Какой ужас!.. Бедный мальчик!.. Слушай меня, сестра Мари-Жозеф в часовне — она готовит место, чтобы уложить всех несчастных. Она позаботится о госпоже Тремэн. А я должна быть здесь! Гийому не потребовалось объяснять дважды. Стараясь никого не задеть, он пошел по длинному сводчатому коридору, с которым соединялось несколько галерей, и вышел во внутренний двор. Гийом знал, как пройти к часовне, и быстро до нее добрался. Сестра Мари-Жозеф хлопотала там вместе с настоятельницей работавших в госпитале сестер милосердия: они раскладывали на полу оставшиеся матрасы и соломенные тюфяки, которые тут же торопливо сшивали другие монахини и помогавшие им индианки. Заметив мальчика, сестра Мари-Жозеф встретила его тем же вопросом, что я сестра Агнес: куда подевался отец, в котором сейчас такая нужда? Ответ ошеломил ее, но, не желая ничего расспрашивать о драме, обезглавившей семью, она сделала как раз то, что от нее требовалось. — Бедная, бедная Матильда! — причитала она. — Пошли за ней скорее! Сестра Святая Анна заменит меня! Прихватив по пути другую «серую сестру» (Сестер милосердия называли так из-за цвета их одежды. — Прим, перев.), монахиня поспешила с Гийомом в глубь дома, приказала открыть дверь в огород и увидела Коноку, терпеливо ожидавшего возле носилок. Минуту спустя две сестры унесли Матильду, которая по-прежнему била в беспамятстве и бормотала что-то бессвязное. — У нее жар, — сказала сестра Мари-Жозеф. — Мы уложим ее в моей келье. Со мной живет одна из укрывшихся здесь сестер ордена Св. Урсулы, но там ей будет лучше, чем в любой из комнат, где нам приходится освобождать как можно больше места для раненых. А ты, Конока, помоги-ка нам переносить тяжелораненых. Гийом тебя проводит. Но прежде скажите на кухне, чтобы вам налили по миске супа… |