Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 281 – Жюльетта Бенцони

— А почему не к своей жене? Наверное, мадам из Тринадцати Ветров давно беспокоится о вес?

— Мадам из Тринадцати Ветров больше не хочет меня видеть. Она бы хотела, чтобы я никогда не вернулся, и от нее я ничего не дождусь. Не пытайся помять нечему, малышка Катрин, и не проси меня ничего объяснять. Для меня это слишком сложно сейчас.

— Может… эта мадам Роза… Вы, видно, ее любите, и ваша жена вас подозревает?

— Нет… тут дело в другом. Что касается мадам де Варанвиль – да, конечно, я ее люблю, но как сестру, которой у меня никогда не было.

В начале марта ранняя весна прогнала унылые и мерзкие зимние дни. Солнце взошло, а вода, которая покрывала все видимое пространство, стала понемногу сходить. Густой туман рассеивался, превращаясь в разрозненные легкие перламутровые облака. Катрин открыла вход и щели в старой часовне, чтобы дать доступ свежего воздуха к постели Гийома. Она хотела бы вывести его наружу, но это было невозможное после последних зимних холодов он сильно кашлял и уже не пытался двигаться. Катрин старательно готовила настои из трав, часто меняна компрессы из теплой глины, делала травяные примочки, но желаемого результата пока не добилась – ноги Гийома по-прежнему оставались распухшими. Прав был Николя, который сказал когда-то: «Вас сильно поубавилось, месье Тремэн!» Пожалуй, и в самом деле он стал неузнаваемым: отросла рыжеватая борода, закрывшая наполовину лицо, кожа, когда-то глубоко пропеченная солнцем и задубленная столькими ветрами, теперь имела землисто-серый оттенок Гладя на него, не оставалось сомнений, что ему недолго осталось жить. Боль раздирала ему грудь.

Однажды поздно вечером, когда мужчины, казалось, заснули, девушка накинула на плечи длинную черную шерстяную накидку, подняла капюшон, бросила последний взгляд на Гийома, забывшегося тяжелым сном, и тихо вышла из часовни…

Утром, когда Николя проснулся, голова его гудела, а язык прилип к нёбу, так случалось довольно часто, впрочем мысли его быстро прояснились, когда он заметил, что огонь давно потух, а Совы нигде не видно. Рассердившись, он выскочил наружу и, глотнув свежий утренний воздух, тут же побежал к тому месту, где у него была спрятана лодка. Обнаружив, что ее нет, он взвыл, как подстреленный волк. Но чистый голос, доносившийся из туманной дымки над болотом, ответил ему:

— Не кричи так громко! Я тут!

Повернув голову, он пытался разглядеть что-нибудь в полосах густого тумана, который, рассеиваясь, приоткрывал сверкающую поверхность воды, казалось, дымящуюся на солнце. Расплывчатые очертания плоской лодки становились все более явственными. На корме вырисовывалась фигура девушки с длинным шестом. Сразу успокоившись, Николя сложил руки рупором и крикнул: – Что случилось? Зачем ты отлучалась?

— Мне нужно было кое-что привезти…

В самом деле, на дне лодки лежали два больших круглых тюка, накрытых темной мешковиной. Плохое настроение вновь вернулось к нему, и он настороженно проворчал:

— Что все это значит?.. И где ты была?

Ответ, который он получил, исходил не от Катрин. Нос лодки уткнулся в землю, и в этот момент то, что издалека показалось Николя большими тюками, оказалось совсем другим. Двое мужчин резко выпрямились и соскочили в камыши, каждый из них был вооружен пистолетом.