Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 124 – Жюльетта Бенцони

Еще совсем недавно комната была хорошо обставлена. Это было видно по стенам, где следы от картин, гобеленов и мебели чередовались с более светлыми пятнами, окаймленными черноватыми подтеками. К запаху плесени примешивался подбадривающий, но столь же тяжелый дух капустного супа. Общее впечатление было настолько мрачным, что Гийом, вспомнив сверкание бриллиантов на руках графа Рауля, подумал было, что ошибся адресом. Но старуха уже вернулась.

— Следуйте за мной! — прошепелявила она, придерживая одну из створок двери, на которой еще сохранились остатки растительного орнамента.

За ней были расположены две почти такие же пустые гостиные, где под ногами Тремэна заскрипел старый паркет. Пройдя через них, Гийом очутился в помещении, показавшемся ему оазисом посреди пустыни. Это была небольшая библиотека с окном, украшенным импостом, где каким-то чудом уцелели вполне приличные зеленые занавески из шелковой камчатной ткани. Там, между мраморным камином, в котором полыхал огонь, и столиком для рукоделий, сидела Агнес де Нервиль в черном платье с глухим воротником, которое не оживляло ни малейшее кружево. Она устроилась в одном из четырех обитых потертым зеленым шелком кресел с изящными выгнутыми ножками.

Черными были и ее муслиновый чепец, — от него лоб девушки под приподнятыми волосами казался еще больше, — и митенки, откуда виднелись длинные бледные пальцы с единственным украшением — гравированным сардониксом. Ее прозрачные руки спокойно лежали на вязании: вероятно, она отложила его, узнав о приезде гостя.

Взволнованный природным величием девушки, которую он застиг врасплох посреди столь трагической бедности, Гийом поклонился ей, словно королеве, но ее непостижимые серые глаза даже не оживились.

— Зачем вы приехали, сударь? — сказала мадемуазель де Нервиль. — Или вы желаете убедиться в том, что Роза не преувеличивает, описывая нашу бедность? Если так, теперь вы все видели.

— Никому бы и в голову не пришло сомневаться в словах мадемуазель де Монтандр. А приехал я затем, чтобы получить ответ на один вопрос. Ничего более, и заранее прошу меня простить.

— Какой вопрос?

Гийом перевел взгляд на старуху. Скрестив руки на животе, та застыла возле хозяйки в позе часового. Агнес посмотрела на нее.

— Оставь-ка нас ненадолго, Пульхерия! Уверяю тебя, что мне нечего опасаться этого господина…

— В самом деле?

— Конечно!.. Со мной ничего не случится, раз ты дома и Габриэль охраняет снаружи…

Старуха нехотя повиновалась и зашлепала ногами в стоптанных туфлях, бормоча что-то себе под нос. Агнес проводила ее глазами, и лишь когда дверь за ней закрылась, вновь повернулась к гостю.

— Итак, сударь? Ваш вопрос?

— Он простой: отец умер, и вы принадлежите самой себе. Тогда к чему выходить замуж за этого старика? Ведь вы выходите за него, не так ли?

Ее соблазнительный рот едва улыбнулся.

— Кому под силу заставить Розу молчать? Но она сказала правду.

— Тогда повторю: почему?

— Я могла бы ответить, что вас это не касается, и это было бы справедливо. Но вы хотели мне помочь, а посему я обязана отвечать. И ответ очень прост: я дала слово, помолвку благословил священник, так что говорить больше не о чем.

— Полноте! Ни для кого не секрет, что вас вынуждали к браку, и вы от него в ужасе. Если бы господин д'Уазкур был действительно настоящим дворянином, за которого он себя выдает, то снял бы с вас прежнее обязательство.