Книга Вареж. Забытые временем, страница 37 – Елена Тюрина

Сидеть бы вот так и ни о чём не думать. Прогулка немного помогла вернуть душе покой. Может ещё не всё потеряно, и мы сможем с Лёшей нормально общаться. Хотя после того головокружительного поцелуя я больше не смогу воспринимать его как друга. У меня от одного воспоминания до сих пор мурашки по коже и ноги слабеют. Невольно улыбнулась, подумав об этом. Надо возвращаться. Чтобы сократить путь, решила выйти на дорогу через небольшие заросли, которые трудно назвать лесом. Вот бы помириться с Лёшкой и вместе исследовать здесь все самые живописные уголки, устроить романтический пикник на цветущем лугу, встречать розовые закаты!

Только теперь почувствовала, что ужасно хочу есть. Наши, наверное, рыбки нажарили… Какая же вкусная рыба получается на костре в походе! Дома такую не приготовить при всём желании. Я ускорила шаг и твёрдо решила посоветоваться с Мариной. Она взрослая и опытная, должна знать, что делать в такой ситуации. В предвкушении ароматного ужина, приготовленного на мангале, побежала.

Остановилась резко, как будто в стену врезалась. Потому что ещё шаг, и споткнулась бы об него. Он лежал в зарослях лицом вниз. На виске кровь…

— Дядь Миша… Михаил Андреевич…– неуверенно позвала я.

Подошла ближе, вглядываясь в его лицо. Но ни одна мышца на нём не дрогнула. И кожа казалась такой серой, как у… Я часто видела в фильмах, как люди, обнаружившие покойника, начинают истошно визжать. У меня, наоборот, будто голос отнялся. Я не могла ни звука издать.

Из живота к горлу резко хлынула волна тошноты. Зажав рот рукой, я бросилась прочь. Нужно сообщить нашим, позвать кого-то. Только ноги не слушались. Меня шатало и в глазах начало темнеть. Состояние оглушения. Я чётко осознавала, что всё, что видела, было реальным. Но при этом мозг отказывался верить.

Кажется, до дороги я добиралась целую вечность. Уже стало почти совсем темно. Шла, спотыкаясь, потому что смотрела не под ноги, а в экран телефона. Набирала поочерёдно то Клёнова, то Марину, то кого-нибудь из ребят. Но вызов или не проходил или сразу обрывался. Услышав позади звук едущей машины, обернулась и зажмурилась от света фар. Шарахнулась в сторону, не сразу сообразив, что это Лёша. Он бросился ко мне, поднял выпавший из моих рук телефон.

— Жень, ты чего одна здесь? Что случилось?

— Там… Там… – я указала дрожащей рукой в сторону деревьев. – Дядя Миша. Мёртвый.

Я думала, у меня случится истерика, я потеряю сознание или ещё что-нибудь в этом роде. Но нет. При появлении Алексея я, наоборот, смогла взять себя в руки. Тошнота никуда не делась, но рыдать и эпично бросаться ему на грудь не тянуло. Лёша позже отметил, что я вела себя тогда на удивление хладнокровно. Притом, что он ожидал от меня как раз именно слёз и истерики.

Лёша не стал приближаться к лежавшему на земле Михаилу Андреевичу. Посмотрел издалека.

— Он действительно мёртвый? А может тяжело раненный? Или сильно пьян? – спрашивал, глядя в телефон и набирая номер скорой помощи.

Я замотала головой.

— Нет, мне кажется, он мёртв.

Дозвониться никуда не получалось. Ни в скорую, ни в полицию. Мы решили поехать в лагерь и связаться со всеми службами оттуда. Кажется, Лёша был растерян и не совсем представлял, что делать. Говорил, что вообще-то от тела лучше не удаляться. Но не могли же мы всю ночь там дежурить?