Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 93 – Елена Тюрина

По Апрельскому пришлось поплутать изрядно. Я очень плохо знала его. По названному адресу находилось весьма мрачное строение. Я бы решила, что дом брошенный. Низкий, с покосившейся крышей, облупившейся на окнах и дверях краской. Находился он как бы в яме. К воротам вёл крутой спуск, и сверху было видно весь двор, затянутый виноградом, как паутиной. Часть его уже совсем засохла, но за растениями никто не следил и не обрезал. Как, в принципе, и за всем остальным. От сарая остались одни развалины, та же участь постигла и другие постройки. Совсем рядом, по соседству, находилось пепелище. Дотла обгорелые балки, доски, кирпичи. Одна лишь печная труба стояла. Судя по очертаниям, всё это когда-то тоже было домом.

Меня встретил худой мужчина с серьёзным замкнутым лицом, одетый в синий рабочий комбинезон и рубашку. Его тонкие губы были плотно сжаты, глаза смотрели, постоянно щурясь, как у близоруких людей.

— Добрый день. Это я вам писала.

— Да, я понял. Проходите, — проговорил Игорь.

Пока мы шли к дому, я услышала какой-то негромкий стук. Мой собеседник никак не отреагировал на него. Наверное, у соседей что-то мастерят. В своих домах звук пилы, топора или молотка — повседневная обыденность.

— Я уже читал вашу книгу, — заметил он, пропуская меня в своё жилище. — И что же вы хотите написать во второй части? Как бесславно жил и как свихнулся к концу жизни так героически спасённый отпрыск юной цыганки?

— Не только, — бросила я, осматривая комнату.

Тут как будто когда-то жила старенькая бабушка. Затхлый запах, куча хлама и старых вещей из прошлого. Наверное, Игорь занял этот дом самовольно, просто взял и поселился. Или от бабушки ему достался, но он за ним совсем не ухаживал.

Внутри мне было очень неуютно. Если не сказать — страшно. Я постоянно находилась в напряжении. И всё здесь навевало ощущение какой-то бесконечной грусти. Эти старые вещи излучали отнюдь не тепло. От них веяло жутью, как от кладбищенских памятников. Кстати, так совпало, что местное кладбище как раз находилось неподалёку. Из окон дома даже можно было увидеть кресты на погосте. Тут его называли вторым. Первое кладбище, уже не действующее, располагалось около церкви.

— А вы смелая! Одна в такую даль к незнакомцу поехали! — промолвил вдруг Игорь. — Мне такие нравятся.

Это его замечание заставило меня насторожиться.

— Так о чём вы со мной хотели поговорить? Не думаю, что я — интересный персонаж для книги.

— Хотелось бы услышать вашу версию этой ситуации. Почему, на ваш взгляд, всё так сложилось? Ваш отец — родной сын, а оказался в семье изгоем.

— Моя точка зрения вас, скорее всего, возмутит.

— Отчего же? Я постараюсь быть непредвзятой.

Он немного растерянно осматривал комнату в поисках пригодного для моего расположения уголка. Потом смахнул кучу вещей со стула, подставил его мне. Сам опустился на продавленный, заваленный подушками и одеялами диван. Я осторожно села. Боюсь, вся моя одежда после этого визита будет в пыли и грязи.

— Слышала, вы жили за рубежом, — заметила я.

— После окончания учёбы подался на заработки. Помыкался, но ничего толком не достиг, — признался мой собеседник.

— А на мой вопрос вы так и не ответили. Насчёт вашего видения истории с цыганским ребёнком. Считаете, не нужно было его спасать? Или не стоило потом в этом признаваться? Тогда бы никто не знал, что ваш дядя, Илья Андреевич — не родной сын и вопросов к распределению наследства не возникло бы.