Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 108 – Елена Тюрина

— Я хочу попросить у тебя руки твоей мамы. Ты не будешь против, если мы с ней поженимся?

У меня сами собой полились слезы. Я не расслышала ответ сына, потому что опрометью бросилась прочь. Закрылась в ванной, зажала рот ладонью и с минуту смотрела в зеркало. Потом догадалась включить воду и позволила себе разрыдаться.

Покинула своё убежище я спустя, наверное, минут сорок. Макс, сидевший за ноутбуком, пошутил на эту тему. Дескать, думал, что я утонула. И всё, ни слова о своём разговоре с Никитой. Что же сын ему ответил? И когда тот же самый вопрос будет задан непосредственно мне? Судя по непринуждённому и даже весёлому виду Макса, он не был ничем расстроен. Стало быть, они с Никитой не ссорились. Мне оставалось только мучиться догадками.

В следующую субботу Максим забрал Никиту на весь день. Сказал, что им надо погулять. Вернулся Ник страшно возбуждённым, беспрестанно рассказывал, где они были — картинг, лазертаг и ещё какие-то непонятные мне слова.

— А как же вы везде умудрились побывать? Ты же на костылях! — воскликнула я, обращаясь к Максу.

— Мы были с Кириллом и Лёшкой. Чисто мужская компания. Кир, правда, пытался меня развести на то, чтоб я разрешил ему взять с собой какую-то барышню. Но я был непреклонен. Кстати, Ник от Кирилла в восторге. Хвостом за ним бегал везде. Авторитета нашёл.

Неужели Максим решил купить расположение моего ребёнка? По-моему, это неразумно. Но на мой вопрос Макс ответил, что тут дело не в потраченных средствах, тем более все их развлечения обошлись совсем недорого. Он пояснил, что именно совместное времяпрепровождение важно, ребёнок должен его узнать, понять, что он свой.

— А ещё мы скоро поедем на рыбалку! — объявил Никита.

Его запал мне и нравился, и пугал. Не отвратит ли это Ника от отца? Тот тоже часто брал его к себе и устраивал какие-то развлечения. Но мальчик никогда так возбуждённо не рассказывал о них.

— Ма, — как-то спросил он. — А папе не надо говорить, что мы с Максом гуляли?

— Не с Максом, а дядей Максимом, — поправила я и почувствовала себя занудой. — Соблюдай субординацию, пожалуйста. А папе можешь говорить, что хочешь.

Мне всегда казались неправильными эти родительские тайны, когда детей просят что-то скрывать, недоговаривать, врать. Гораздо проще не делать то, что потом нужно было бы утаивать.

После моего ответа Ник не отходил, неуверенно топчась рядом. Наконец решился и проговорил:

— Ма, а можно, когда я вырасту, буду с Кириллом к девочкам ходить?

Я от столь неожиданного вопроса удивлённо распахнула глаза и постаралась не смеяться.

— Можно.

Андрей всё же приехал за своими вещами. Среди недели, когда сын находился в училище. Я была одна и активно поторапливала мужа со сборами. Не хотелось снова этих разговоров о «нас», попыток помириться. И ещё не хотелось, чтобы он заметил присутствие другого мужчины. Хоть Андрей и так знал о Максе, но всё же…

Когда чемоданы мужа уже стояли в коридоре, я, наконец, почувствовала некоторое облегчение. Вот-вот он уйдёт, я закрою за ним двери и всё останется позади. Почти. Впереди ещё бракоразводный процесс... Но совершенно неожиданным для меня образом Андрей, уже собиравшийся взяться за ручку чемодана, вдруг порывисто подошёл и прижал меня к двери ванной. Его лицо оказалось совсем близко.