Книга Кристиан, страница 76 – Елена Тюрина

Наглец удалился, а девушка осталась стоять, переводя растерянный взгляд с одного придворного на другого и уже не понимая, что происходит вокруг. Кто-то обращался к ней, и она отвечала невпопад, глупо улыбалась чьим-то шуткам и вот-вот готова была расплакаться.

Военный лагерь французов у реки Рейн

— Где моя рука?

Ивон очнулся в палатке, освещенной одним свечным фонарем. Была глубокая ночь и вокруг стояла тишина. Радом на какой-то бочке примостился и дремал его сослуживец, а с некоторых пор друг, виконт д'Эрсан. Молодой человек тут же открыл глаза.

— Где рука? Что мне теперь делать без руки? Еще утром она была! – кричал Жонсьер, в ужасе глядя на свою забинтованную культю. Рука была отнята выше локтя.

Ивон попытался встать, но обессиленный после потери крови, снова рухнул на грязный, пропитанный потом, матрас. Шевалье в отчаянии принялся срывать бинты, и словно безумный качался с боку на бок. Д'Эрсан изо всех сил пытался удержать приятеля в неподвижном положении. Видимо, услышав шум, доносившийся из палатки, в нее вошел военный доктор. Вид у него был до крайности уставший, а на рукавах виднелись свежие капли крови – должно быть только сейчас, за полночь, закончил оперировать.

— Помогите, у него истерика, – взмолился виконт.

— Ему приготовят успокоительный отвар, – тихо сказал пожилой врач, и добавил уже почти шепотом, с жалостью глядя на солдата. – Ничего, и с одной рукой люди живут…

___________________

[1]Габриэль Николя де ла Рейни – первый глава полиции Парижа (в должности «генерал-лейтенант», учрежденной Людовиком XIV). Ла Рейни раскрыл заговор де Рогана против короля и нашумевшее «Дело о ядах», когда была арестована и казнена маркиза де Бренвилье – знаменитая французская отравительница, и в котором была замешана сама маркиза де Монтеспан.

Спустя месяц

Софи смотрела на старинную церковь Сен-Жермен-л’Оксерруа – великолепнейший образец готики, очаровывающий своей внушительной и мрачной красотой. Расположенная прямо напротив Лувра со стороны, противоположной арке Карузель, эта церковь завораживала, буквально заставляя каждого, кто впервые видел ее, остановиться и полюбоваться. Сюда ходили на молитву все французские короли[1]. В этот час, в лучах игривого и легкомысленного солнца, готические стены приобрели странное, удивительное очарование.

— Мадемуазель де Вард, прием уже начинается, – лакей учтиво замер поблизости.

Софи отвернулась от окна, подхватила юбки и поспешила в зал. Сейчас состоится церемония награждения особо отличившихся военных, а затем начнутся празднества, посвященные очередной победе французов над голландской армией.

Взяв под руку Ману, Софи улыбнулась девушке. Она с трудом уговорила юную японку поехать с ней, поскольку та ни за что не стала бы напрашиваться в высокое общество придворных красавиц и повес, и даже перестала бы себя уважать из-за этого. Поэтому мадемуазель де Вард пошла на хитрость – попросила княжну о помощи, сказав, что нуждается в поддержке и даже, возможно, защите.

Японка в национальном наряде выглядела прелестно и очень колоритно. И к тому же Мана прекрасно владела кинжалом и легким мечом, поэтому в случае чего могла выступить не только в качестве компаньонки, но и телохранительницы.