Книга Кристиан, страница 106 – Елена Тюрина

На ней было великолепное кимоно цвета, который здесь называли синономэ, или цвет утренней зари. Попросту говоря, это был розовый. Но японцы предают этому, казалось бы, легкомысленному цвету важную роль. Этот цвет облака, родившегося на востоке, имеет еще и непривычное для европейца значение, – он символизирует силу и мощь Востока. Именно сие воинственное настроение стремилась придать своему образу Шинджу, чтобы показать сегуну, что она даже придя на его праздник, не собирается выказывать ему почтение.

Официальный прием начался в замке Нидзе. Гости постепенно стянулись в большой зал главного дворца замка – Ниномару. Шинджу невольно любовалась красотами этого грандиозного строения.

Сам замок Нидзе, постороженный в начале XVII века первым сегуном династии Токугава – Иэясу, располагался неподалеку от императорского дворца и являлся официальной резиденцией сегунов Токугава. То, что замок сегуна превосходил дворец императора Японии по площади и красоте, превосходно демонстрировало, кто в стране является истинным хозяином. Замок был укреплен лучше всякого фортификационного сооружения, а его главный дворец Ниномару, построенный из японского кипариса Хиноки, декорировали лучшие мастера того времени. Внутренние комнаты дворца были доступны лишь очень знатным гостям, имевшим возможность оценить всю утонченность убранства. Не уступал дворцу по красоте и сад, являвшийся одним из богатейших в Киото. Однако, несмотря на это сегуны редко останавливались здесь, предпочитая постоянно находиться в Эдо[1].

Рассматривая всю эту восхитительную красоту, Шинджу поймала себя на мысли, что Токугава просто хвастается сейчас или зачем-то желает впечатлить своих гостей.

Если красоты дворца завораживали госпожу Хоши, то окружающие люди и, в первую очередь, сам сегун скорее нервировали. Она даже поймала себя на мысли, что мечтает оказаться в своей комнате в объятьях Иошихиро. Что бы он там от нее ни скрывал, сейчас этот человек казался ей чище и искреннее всех здесь присутствующих.

Машинально обмахиваясь веером и другой рукой придерживая кимоно, молодая женщина поднялась по широким ступеням в зал дворца. Ясный день, всеобщее оживление и постоянное щебетание Маны все-таки постепенно вывели ее из апатии, вызванной необходимостью присутствовать на этом неприятном ей мероприятии. Племянница, конечно, видела, что тетушке все происходящее не доставляло удовольствия, та явно нервничала, кусала аккуратные губки и хмурила тонкие брови. Поэтому Мана очень старалась развеселить родственницу.

Когда Токугава начал свое тождественное обращение к собравшимся, Шинджу не услышала и половины слов. Она обнаружила, что оказалась слишком близко к сегуну, и это вызвало ее негодование. Демонстративно отвернувшись в сторону, молодая женщина рассматривала убранство зала и костюмы местной знати. Однако раздавшийся где-то рядом знакомый рокочущий смех заставил ее вздрогнуть. Японка стала искать глазами среди присутствующих обладателя этого красивого смеха, и не поверила своим ушам, когда поняла, что это смеется сам сегун в ответ на слова какого-то своего приближенного. Шинджу как загипнотизированная подошла чуть ближе, и это движение, видимо, привлекло внимание правителя. Токугава окинул ее взглядом, чуть задержавшись на выражавшем смутное волнение лице.