Книга Маршал веры. Книга третья, страница 9 – Виктор Бушмин

— Полагаю, это излишне, Пьер, – покраснел Ги. – Я не думаю, что титул маршала Веры позволяет применять в обращении ко мне «его светлость» …

— Моя дражайшая матушка, сеньора Эрменгарда де Вуазен, урожденная де Бланшфор. – Ги дежурно поцеловал ее протянутую руку. – Моя любимая сестрица, мадемуазель Жанна. (девушка стала пунцовой от смущения) – де Леви поклонился ей и коснулся губами нежной кожа на ее руке.

— Это честь для меня, сеньора Эрменгарда и мадемуазель Жанна.

— О! Кстати, у сеньора Ги дочку вроде бы также звать. – неуклюже вставил фразу де Вуазен. – Так ведь, Ги?

— Да. – Смутившись, ответил ему Ги.

Лицо матушки, бывшее до сей фразы выражением радушия, немного посуровело.

— Матушка, мессир маршал, к несчастью, недавно овдовел и потерял свою супругу…

Ги смутился, чем еще сильнее покорил и мать и, что более важно, сестру Пьера – красавицу Жанну, которой недавно исполнилось шестнадцать лет и она, можно сказать, уже засиделась в невестах.

В те времена замуж могли выдать чуть ли не с пеленок, после чего юная будущая невеста увозилась в дом жениха, где за ней следили, кормили и воспитывали до оговоренного срока.

Чаще всего сама свадьба намечалась на двенадцатилетие невесты или после наступления первой женской крови.

А то, что двадцатидевятилетний сеньор Ги был знатным сеньором, да еще и маршалом крестоносной армии, ну и по слухам еще и любимчиком самого короля, а также вдовцом с молоденькой дочкой от прошлого брака, это была несказанная мечта для практически любой невесты.

В отличие от своей чрезмерно серьезной и подозрительно недоверчивой матери, юная Жанна де Вуазен просто светилась искренней наивностью, чистотой и обескураживающей доверчивостью.

Девушка заслушивалась рассказами Ги, который в ее глазах казался каким-то непобедимым Ахиллесом, словно сошедшим со страниц Илиады Гомера.

Его своеобразная манера вести беседу во время ставших частыми дневных прогулок по окрестностям крестоносного лагеря или верхом на лошадях в моменты перемещений армии окончательно покорила девушку, которая просто влюбилась в него по уши, что не преминула отметить ее мама, которая прямо и безо всяких обиняков сказала своему сыну:

— Пьер, сын мой. – Она напряженно поджала свои губы, – Твоя сестра не на шутку увлечена нашим частым гостем.

— Я не думаю, мама, что сеньор Ги просто пришелся по сердцу нашей Жанне, – ответил сын, не до конца понимая намек матери.

— Пьер, господи, ты вроде сам отец, а не понимаешь меня и мои намеки. – Эрменгарда де Вуазен, а так звали его матушку, сердито нахмурила брови и топнула ногой. – Твоя сестрица влюбилась в него… – она сделала паузу, и потом добавила: – как кошка.

Рыцарь хохотнул, чем ее сильнее рассердил матушку.

— И ничего тут смешного вовсе нету. Нам надо думать, как организовать сватовство твоего товарища. Насколько я понимаю, он, хотя и не вот уж какого знатного и древнего рода, но обеспечен и… – она придала своему лицу многозначительное выражение, – сам его величество король привечает его, так что, или ты с ним поговоришь по-свойски, или… – она уперлась руками в бока, – мне придется самой строго спросить с него.

Пьер удивленно поднял брови:

— Вам, матушка? Строго спросить с него? Но, что? И о чем вы желаете спросить, ежели он ни в чем не согрешил… да и не виноват вовсе. Жанна у нас девушка увлекающаяся, романтичная и мечтательная…