Книга Захват Неаполя. Берёзы, страница 52 – Виктор Бушмин

Ги посмотрел на него отсутствующим взглядом, надрывно вздохнул и, отмахиваясь рукой, ответил:

— Прошу вас передать его светлости, что сокровища находятся в его полном распоряжении. Пусть делает с ними все, что пожелает…

Он встал и, пошатываясь от усталости, контузии и горечи смерти близких ему людей, побрел к спуску с площадки, намереваясь поскорее убраться из этого Богом проклятого места.

Оруженосцы подбежали и подхватили его под руки, пытаясь помочь. Но Ги резко оттолкнул их и произнес:

— Едем домой. Что-то я устал…

Двенадцать человек – все, что осталось от его отряда – молча спустились вслед за командиром и стали седлать лошадей.

— Дон де Леви! Дон де Леви!.. – донеслось до него с верхушки площадки.

Он поднял вверх голову и молча посмотрел на воина, звавшего его по имени. Тот помахал рукой, прося обождать, и стал спускаться вниз.

Ги сел в седло и вопросительно посмотрел на него уставшим и опустошенным взглядом.

— Дон де Матаплана просил узнать, что нам делать с пленниками?.. – воин побледнел, столкнувшись с холодным и пустым взглядом рыцаря.

— Они его… – отмахнулся де Леви и поддал шпорами коня. – Пусть делает с ними что хочет…

— А можно их… – воин замялся и провел рукой по горлу, – того…

— Я еще раз повторяю – дон де Матаплана волен поступать с ними по своему усмотрению… – Ги поехал, не дожидаясь ответа от воина. Ему было все равно, его тяготило лишь то, что он утратил и бездарно потерял своих самых лучших и надежных людей.

Остатки отряда медленно поехали по извилистой горной дороге. Гнетущая тишина нависала над ними мрачной грозовой тучей и прерывалась лишь цокотом копыт, выбивавших мелкие камни.

Когда проклятое место скрылось за большим скалистым утесом, оруженосец не выдержал и, подъехав к рыцарю, спросил:

— Мессир, мы заедем в Монсегюр?..

Ги буквально просверлил его обжигающим взглядом, покраснел, но сдержался и ответил:

— Нет. Прочь отсюда. Ноги моей здесь больше не будет… – он опустил голову и поддал шпорами коня. Тот резво перебрал передними ногами, но Ги вдруг осадил его и, повернув голову к оруженосцу, добавил. – Хотя, постой-ка! Надо поставить большой крест возле входа в пещеры. Так мы и поступим, но… – он поднял глаза к небу, словно искал там поддержку, – не в этом году. Слишком уж много всего навалилось… – оруженосец молча покачал головой, поравнялся с конем рыцаря и поехал рядом. Ги де Леви несколько раз обернулся назад, словно боялся чего-то, и снова сказал. – Домой. Я страшно устал и вымотался…

Дорога домой заняла две трудные и тяжелые недели. Отряд медленно спускался с гор, часто и подолгу останавливался возле каждой церкви и монастыря, где рыцарь истово молился, ставил свечи и делал богатые подношения, умоляя Господа простить его за алчность, приведшую к гибели ни в чем неповинных людей, единственным грехом которых была верность и преданность своему безрассудному хозяину.

Только к концу апреля они, наконец, увидели стены и башни родного замка Мирпуа. Воины немного повеселели, только Ги держался отстраненно и холодно, он до сих пор корил себя за смерть Пьера.

Изабель, встретившая их возле ворот замка, поняла все без лишних слов, приветливо улыбнулась и, нежно поцеловав своего незадачливого горе-искателя, проводила Ги в башню.