Книга Захват Неаполя. Скала Роз, страница 162 – Виктор Бушмин

— Да хоть на Луну, хозяин! – Жак обнял рыцаря. – Да за вас, мессир, я!.. – он посмотрел по сторонам, но ничего подходящего не обнаружил. – Ради вас, мессир…

— Ничего не надо, только служи честно и верно… – Ги похлопал стрелка по плечу, тот перехватил руку рыцаря и поцеловал ее. – Рано ты мне оммаж приносить собрался…

— Лучше, мессир, рано, чем никогда! – Жак переиначил старинную поговорку. – ради вас, ваших детей, я!..

Ги обнял Жака.

— Не надо, ты уже все мне доказал под Монсегюром и в битве при Беневенто. – Рыцарь выдернул свою руку из крепких ладоней стрелка. – Ты один не выпрашивал наград, ничего, только молча исполнял свой долг воина и верно служил своему сюзерену. – Ги махнул рукой. – Ладно, пошли, что-то мы проголодались!

Хозяин гостиницы, поднятый оруженосцем рыцаря, выскочил встречать нежданных гостей вместе с женой и двумя дочками. Они низко кланялись и раболепно лепетали какие-то невразумительные фразы о верности церкви, новому королю и всем воинам, несущим крест на груди и флагах. Ги снисходительно выслушал этот бред, коротко кивнул головой и приказал спешно накрывать обед на лужайке возле гостиницы, заодно попросив его отдать их лошадей в кузницу на перековку. Хозяин, привыкший к пинкам и грубому обхождению со стороны всех, кто носил оружие, опешил и, вытаращив глаза, как баран закивал головой.

Ги и стрелок пошли к небольшой тенистой лужайке, обрамленной группой молодых грабов и вязов, раскинувших свои зеленые ветви наподобие балдахина, и уселись на пеньки, оставшиеся от старых деревьев, срубленных, скорее всего, зимой для топки каминов.

Оруженосец остался в гостинице следить за приготовлениями к обеду и, пользуясь минутой отдыха, Ги прилег на мягкую траву, смежил глаза и задремал. Жак вынул из чехла свой арбалет, проверил зарядку и натяжение затвора, после чего положил его слева от себя, вынул из ножен короткий меч, который воткнул в землю и стал чистить свой любимый турецкий кинжал с кривым лезвием, полируя его и без того зеркальную поверхность. Приятная прохлада, изумительная погода, пенье птиц, стрекотание кузнечиков в траве – все заставляло позабыть недавние ужасы войны, делая их какими-то невероятными и полуфантастическими в этой мирной и расслабляющей обстановке. Красивая лужайка, тень, отбрасываемая раскидистыми деревьями – что могло быть лучше любого лекаря для усталого воина. Спокойный сон, расслабление, да, пожалуй, еще мысль о том, что ты жив и едешь не куда-нибудь, а к себе домой, туда, где тебя ждут жена и дети, где твой кров и отчий дом – это, поверьте, значительно лучше и обладает огромными исцеляющими свойствами, чем куча лекарств, пилюль и, бр-р-рр, пиявок.

Обед пролетел как-то незаметно. Воины весело перешучивались между собой, вспоминая забавные эпизоды из жизни, приключения во время войны и немного погрустили о своих погибших товарищах.

Кузнецы сноровисто перековали их коней, так что задерживаться здесь не было больше смысла. Ги приказал сворачивать их импровизированный лагерь и, к обеду, когда солнце уже начало припекать все сильнее и сильнее, они тронулись в путь. Ехать решили налегке, сняв громоздкие и тяжелые кольчуги, ставшие ненужными в этом тихом и мирном крае.

Ги ехал вперед свой группы, он был в гамбезоне и легком шлеме-сервильере, щит он приторочил к седлу слева от себя, а в руках держал легкое копье с трепещущимся по ветру флажком родового герба: золотисто-черные полосы на треугольном поле.