Книга Захват Неаполя. Скала Роз, страница 125 – Виктор Бушмин

Филипп довольный тем, что король, наконец-то, признал, хотя бы отчасти, свою неправоту, покинул палатку и направился с удвоенной силой наводить дисциплину среди своих наемников. Лагерь зашевелился, ожил, отовсюду послышались крики командиров, брань, в общем и целом, начались обыденные армейские будни. В течении суток Филипп де Кастр и его командиры приводили в чувство своих подчиненных, усиливая внешние патрули и буквально оцепив лагерь оруженосцами и конюшими, взятыми у мессиров де Вандом и Ги де Леви из его флорентийского отряда.

Шарль весело и с огромной пользой проводил время, встречаясь с представителями соседних городов, старшинами селений, священниками и аббатами монастырей, которым много обещал и клялся чтить старинные кутюмы, о которых, по чести сказать, он имел весьма отдаленное представление. Что и как было в этих древних законах, он не знал, да и, по большому счету, в настоящий момент это было совершенно неважно. Важным было лишь то, что определенная часть местного населения королевства, которое он пришел покорять во главе армии, попыталось признать в нем нового сюзерена или, чего греха таить, попросту выжидало, разыгрывая с новой силой и наблюдая, кто кого переборет.

Играть на чувствах ненависти к мусульманам, переселенным покойным Фридрихом под Лючеру из Сицилии, он долго не мог, поэтому, Шарлю приходилось буквально каждый раз придумывать все новые и новые обещания, послабления и вольности, от которых у него самого порой волосы вставали дыбом.

— Сир, – Гоше де Белло, как всегда, бледный словно смерть, решил однажды спросить короля, закончившего очередную встречу с торговцами и ремесленниками Апулии, – неужели мы станем подтверждать все ваши слова? Вы не представляете, насколько оскудеет казна от…

— Я, что, похож на идиота? – Шарль резко прервал речь своего казначея. Он окинул Гоше с ног до головы обжигающим взглядом. – Ничего из того, что было утверждено Фридрихом, я не стану отменять! Слава Богу, что при всем своем «своеобразии» он всегда заботился о наполнении своей казны. А она, прости меня Господи, у него всегда наполнялась исправно…

— Уф-ф-ф… – с облегчением выдохнул казначей, вытирая пот со лба. – Я-то я, признаться, подумал…

— Твое дело думать только о казне… – оборвал его король.

В этот момент в палатку вошел Лука де Сент-Эньян, который доложил о прибытии послов-парламентеров, направленных Манфредом. Шарль удивленно посмотрел на него, почесал затылок и произнес:

— Поставьте мой походный трон на вершине холма, откуда виден дымящийся город. Я встречу их там. – Он щелкнул пальцами, приказывая слугам облачать его в парадные одежды. – Сегодня я надену мой новый шлем-сервильер с двойной короной…

Послы медленно приблизились к Шарлю, который величаво восседал на походном троне. Его стальная кольчуга, сплетенная из нескольких тысяч мелких колечек, сияла серебристыми искрами на солнце, а ярко-синий шелковый сюркот, украшенный лилиями Франции, был украшен гербом Неаполя и Сицилии. Довершал это убранство шлем-сервильер, украшенный коронами королевства. Открытое лицо Шарля излучало величавый покой и какое-то снисхождение к послам, которые сразу осунулись, сгорбились и приняли немного жалкий вид, лишившись спеси и надменности. Вид разрушенного и еще дымящегося Сан-Джермано, раскинувшегося у подножия небольшого холма, красочно дополнял картину, лишая их всех преимуществ в переговорах, на которые они рассчитывали, не предполагая, что неприступная твердыня Манфреда будет взята столь быстро и неожиданно легко.