Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 97 – Виктор Бушмин

— Будь ты проклят! – Закричал Фердинанд и, выскочив из-за бочки, бросился на крестоносца, намереваясь прикончить того одним колющим ударом своего меча. – Сдохни, собака!..

Крестоносец, не ожидавший внезапной атаки, на какие-то мгновения опешил, но тут же собрался и, поддав шпорами своего коня, заставил животное отпрыгнуть в бок. Колющий удар не получился – конь увеличил расстояние, меч Фердинанда скользнул по сюркоту крестоносца, но не причинил тому никакого вреда. Комендант немного потерял равновесие, пытаясь достать врага, и понял, что совершил ошибку.

Ги де Леви, это был именно он, резким, наотмашь, рубящим ударом своего меча отсек кисть врага и, наклонив корпус в направлении раненого Фердинанда, вторым ударом разрубил ему голову. Комендант упал на пыльные камни улицы и, обливаясь кровью, умер.

Пехотинцы, увидев смерть своего командира, бросились бежать к цитадели, но большинству из них так и не довелось пережить первые минуты атаки. Всадники легко догнали убегающих катаров и с легкостью прикончили их, рубя мечами и затаптывая копытами своих разгоряченных коней.

Гарсия испугался, увидев внезапную атаку крестоносцев. Он незаметно от рыцаря Фердинанда побежал к цитадели, намереваясь спрятаться и ускользнуть от смерти, но и там его ждало страшное разочарование – один из отрядов крестоносцев пробился к последнему оплоту и, сминая защитников, уже готовился к штурму. Стражник успел забежать в цитадель, оглашая воздух своими истошными воплями. Кто-то с размаха врезал ему по затылку, обругав трусом и паникером, но Гарсия, все нутро которого содрогалось от страха неминуемой смерти, ничего не ответил и бросился к башне, намереваясь укрыться там.

Эрмессинда де Лорак, которой сенешаль позволил сбежать из Каркассона, вздрогнула, услышав резкие и пронзительные удары набатного колокола. Этой ночью она плохо спала – сон долго не приходил к ней, вынуждая несчастную раненую шпионку ворочаться на постели. Лишь под утро она, наконец, забылась, погрузившись в глубокий, но беспокойный сон. Ощущение чего-то страшного, гадкого и неотвратимого преследовало несчастную с самого первого дня ее удивительного побега.

Калека, в которую превратилась еще недавно удивительно красивая и грациозная девушка, известная Каркассону под именем Флоранс, вздрогнула, резко поднялась на постели и, открыв единственный оставшийся глаз, испуганно прислушалась.

Из окна башни, выходившего на улицу городка, слышался шум, крики воинов, вопли перепуганных жителей, команды командиров, пытавшихся организовать оборону и, тут она вздрогнула, похолодела, и все ее тело стало покрываться крупными мурашками, громкие возгласы крестоносцев. То, что это были они не вызывало сомнений. Крики «С нами Бог!» принадлежали только им, тем извергам, которых несчастная девушка, если ее так можно было назвать после всех мучений, истязаний и издевательств, которые смогла выдержать ее хрупкое тело и крепкая воля, ненавидела больше всего и всех на свете. Проклятые изверги добрались и до этого тихого и благодатного городка, протянув свои мерзкие и загребущие лапы к оной из святынь катаров – городку Сен-Феликс-де-Караман.

Еще не отойдя от сна, Эрмессинда машинально протянула гноящуюся, но уже заживающую культю, намереваясь схватить кинжал, лежавший на тумбе рядом с постелью. Культя неуклюже ударила по его рукояти, роняя тяжелый кинжал на каменные плиты пола башни.