Онлайн книга «Альбигойский Крест. На Тулузу!»
|
В это самое время небеса, словно желая подтвердить правдивость древней легенды, разразились удивительным по красоте метеорным потоком, который, как показалось рыцарям, начинался… прямо из ковша созвездия. — Матерь Божья… – Ги де Леви благоговейно упал на колени и перекрестился, не отрывая своего взгляда от этого красивого и необычного явления, – прочти нас, грешников, и даруй победу над врагами, пошли долгие годы здоровья всем моим родным, боевым друзьям, даруй мужество врагам, чтобы победой над ними я смог еще громче прославить Имя Твое… Сенешаль благоговейно прикрыл глаза. Вся его душа наполнилась поразительной легкостью и спокойствием, словно кто-то невидимый и всемогущий вдохнул в него свежесть. — Нет, это просто невероятно… – Жильбер де Клэр не смог подобрать слов, чтобы выразить своё удивление и восхищение. – Такой красоты, сеньоры, я не видел никогда, и, клянусь спасением души, вряд ли увижу еще когда-нибудь! — Нечего и говорить, друзья мои, – Ги услышал тихий голос де Марли, – воистину, это верный и добрый знак! Завтра поутру нам будут покровительствовать силы Небесные… — И, тем не менее, благородные сеньоры, я настоятельно рекомендую как следует выспаться перед завтрашним испытанием… – Ги поклонился товарищам и направился к своей палатке… Сенешаль удивился тому, как быстро его оруженосцы закончили облачение. Видимо, приятные воспоминания прошедшей ночи очень увлекли его. Он нагнул голову, просовывая ее в вырез кольчуги, оруженосцы стали натягивать ее на торс и руки рыцаря, старательно разглаживая складки, способные создать трудности во время поединка. Он повертелся по сторонам, помогая прислуге правильно подогнать и закрепить кольчугу, после чего надел ярко-желтый сюркот, на груди и спине которого красовались три черных стропила – символ его родового герба. — Щит подайте простой, тот, что с белым крестом по лазоревому полю… – слова рыцаря вызвали нескрываемое удивление у прислуги и оруженосцев. – Да, я буду биться, как и подобает Христовому воину…– Ги нетерпеливо надел пояс, прикрепил к нему кинжал и длинным, и тонким, словно шило, лезвием, которое, как нельзя лучше подходило для протыкания звеньев кольчуги противника, перекинул через плечо перевязь меча, помещавшегося в красивых ножнах. — Пригласите мессиров де Марли и де Клэр в походную часовню. – Тихо произнес он. – У нас еще есть время, и лучше, если мы его проведем в молитве… — Будет исполнено, мессир… – оруженосцы поклонились. Время, остававшееся до начала смертельных поединков, пролетело на удивление быстро и незаметно. Когда епископ Ги, специально прибывший из Каркассона, уже заканчивал свою проповедь, в палатку, где располагалась походная часовня, осторожно вошел Гуго де Арси. Он приблизился к сенешалю и тихо произнес, стараясь не привлекать лишнего внимания: — Сеньор. Прибыл монсеньор Фульк – епископ Тулузы. Вызовы приняты. – Ги де Леви еле заметно кивнул в ответ. – Я, на свой страх и риск, приказал расставить арбалетчиков и копейщиков вдоль нашей половины ристалища… — Прекрасно. Мы сейчас прибудем… – одними губами ответил сенешаль и кивком головы приказал тому удалиться из часовни… Монсеньор Фульк, епископ Тулузы, был удивительной, если не сказать, легендарной фигурой того времени. Ранее, его знали под другим именем: Фолькет Марсельский-менестрель. Неординарная и образованная личность, какие часто встречались в Провансе, Италии и на Юге Франции. Он родился в семье зажиточного марсельского купца, получил блестящее образование, но, к величайшему огорчению своего родителя, занялся сочинительством, абсолютно наплевав на все уговоры, угрозы и проклятья. К нескрываемому удивлению и раздражению родни, молодой Фолькет весьма преуспел в деле служения Музам. Его стихотворения, наполненные южными красками, эмоциями и юношескими впечатлениями, стали безумно популярны, декламируемыми и наш юноша, в одночасье, превратился в одного из величайших средневековых поэтов, став достойным продолжателем Гильома Песенника Аквитанского, Джауфре Рюделя, Бертрана де Борна и Арнаута Даниэля из Риберака.Значительно позднее, сам великий Данте преклонит свою голову перед этим удивительным человеком. |