Книга Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона, страница 76 – Виктор Бушмин

— Этому фокусу меня научили одни знакомые венецианцы, правда, за большие деньги! Зато теперь – полное спокойствие. Вода льется на колесо, наподобие мельничного, механизм вращается и поднимает одну часть моста, разворачивая вторую так, что враг не сможет подвести таран к воротам.

— Здорово.– Кивнул Ги.

— Невероятно! Вот какое слово здесь больше подходит! – Не унимался Гуго.

Ги решил рискнуть и соврал, как приказал король Филипп:

— Гуго, кузен. Я здесь не случайно. Я направлен предложить тебе и твоим детям корону графства Марш и корону графства Ангулем!

Гуго чуть не выпал из бойницы башни от неожиданности.

— Ты не шутишь? Это – официальное заявление короля?

— Ты ведь не ребенок, кузен Гуго. Сам понимаешь, пока всё так зыбко и непостоянно, король не может афишировать такое заявление. Англичане, да прочие соседи забеспокоятся, обвинят, чего доброго, в узурпации прав и такое прочее…

Гуго закивал головой, он был знаком с юриспруденцией и судопроизводством не понаслышке.

— Что я должен делать, кузен? – Спросил он, глядя де Леви в глаза.

— Удивительно, дорогой кузен, но, ровным счетом – ничего!

— ?!

Вот именно. Сидишь в замках и не лезешь в войну на стороне короля Ришара, кося под дурачка.

— А, если он возмутится невыполнением моих вассальных клятв и вздумает отнять мои земли и замки?

— Вот, тогда на сцену выйдет король, вступившийся за дворянина-миротворца. Он направит на выручку войска.

Гуго покривился.

— А командовать войском будет, скорее всего… – Ги указал пальцем на себя.

Гуго хлопнул себя по лбу и расхохотался.

— И мы, под шумок…

— Естественно, кузен…

— Значит… к своим замкам и сеньориям Вувен, Мервен, Лузиньян, Монтконтур и Субиз, я смогу присоединить… – Гуго мечтательно закатил глаза к небу.

Ночью из замка Лузиньяна незаметно выехал монах, верхом на лошади. Он вез устное донесение королю Филиппу: «Павлин распускает хвост. Полосатая лазоревка затрепетала в руках».

Через пару недель Филипп услышит эти слова и улыбнется. Перерезается нить, связывающая земли Плантажене. Юг больше напрямую не сообщается с Севером. Только по морю…

Где-то в августе 1198 года, во время одного из налетов, передовой отряд Ги напоролся на засаду, устроенную Меркадье специально против Ги де Леви. Ввязавшись в бой, Ги вдруг понял, что события последних пяти дней, когда его, словно кабана, оттесняли именно в сторону этой ложбины, были не случайны. Чувствовался холодный, грамотный и расчетливый ум отличного стратега. Это был Меркадье. Ги на ходу перестроил отряд. Вперед, неожиданно для англичан, Ги поставил конных арбалетчиков, чьей задачей было просто попытать смести массированным залпом часть передних рядов пикинеров, чтобы конные рыцари смогли врубиться в их ряды и пробить дорогу к спасению из ловушки. Чезаре командовал второй волной арбалетчиков, а Лучано – первой, самой опасной.

— Не беспокойся, кондотьере Ги! – Усмехнулся Лучано, назвав Ги де Леви на итальянский манер, и повел рысью свою первую волну стрелков. Лучано путал и мешал итальянские и французские слова только тогда, когда начинал нервничать. Грянул залп, но он не дал полностью ожидаемого результата.

Первые ряды конных стрелков перестроились, дав возможность выстрелить второй волне, ведомой Чезаре. Их залп оказался более кучен и точен, сразу пробив две большие бреши в рядах наемников-пикинеров.