Книга Прыжок леопарда, страница 59 – Виктор Бушмин

Филипп левой рукой выбрал всю слабину поводьев и, наклонившись корпусом вперед, выставил щит под небольшим углом, стараясь расположить его так, чтобы удар ланса Жана де Божанси отклонился в сторону и, по возможности, причинил, как можно меньше вреда. Он наклонил ланс, целясь в район шлема противника. Это положение его копья позволяло, в случае надобности, провести отклоняющий прием своим копьем или, опустив его немного ниже, постараться попасть в узкий просвет между щитом и седельной лукой, появляющийся при галопе и позволяющий нанести сокрушительный удар по корпусу соперника.

Жан де Божанси был молод, ему едва исполнилось восемнадцать. Два года назад его отец, Рауль де Божанси, внезапно скончался от какой-то неизвестной болезни, скрутившей его и буквально в течение месяца сведшей в могилу. Слуги испуганно перешептывались и отводили глаза, едва молодой наследник, срочно отозванный из Бургундии и также спешно произведенный в рыцари самим герцогом Бургундии, начинал расспрашивать о причинах столь странной и подозрительной болезни и последних днях жизни умершего отца. Из разрозненных, смутных, путанных и мало объяснявших источников, почерпнутых им из разговоров со слугами и воинами замка, Жан уяснил, что накануне странной болезни к его отцу приезжал какой-то странный монах, одетый в серый балахон бенедиктинца. Наследник насторожился. До него, естественно, долетали таинственные истории о каких-то монахах, якобы несущих смерть от руки Божьей всем отступникам и сеньорам, боровшимся с властью короля Франции. Но, прямых доказательств причастности Сугерия или его монахов, живших в замке Монкруа, у Жана де Божанси не находилось.

Теперь же, волею судьбы, молодой представитель древнего рода сиров де Божанси, владеющих обширными землями вдоль Луары, подпал под влияние графа Тибо и согласился выступать на турнире в составе его конроя.

Декстриер, серый в яблоках мощный жеребец, уверенно нес под собой Жана, разгоняясь с каждым шагом своего мощного бега. Рыцари перевели своих коней на боевой галоп, когда расстояние между ними сократилось до тридцати туазов, отмеченных двумя небольшими флажками, которые были воткнуты в землю.

Жан пригнулся и выставил впереди себя щит, наклонив его под небольшим углом, но не успел осадить своего коня, в запале поддав ему шпорами. Жеребец подкинул вверх задние ноги, брыкнулся и, тем самым, нарушил равновесие рыцаря.

Филипп опустил ланс и нанес удар, попав в грудь всадника. Жан де Божанси был буквально выброшен из высокого рыцарского седла и выронил копье, неуклюже махая в воздухе руками. К его несчастью, одна нога не успела выскочить из стремени и, запутавшись в нем, потащила рыцаря по земле вслед за конем, который, лишившись своего седока, понесся во весь опор.

Вопль радости мгновенно сменился и утонул в крике ужаса, охватившем всю поляну ристалища.

Филипп быстро выкинул ланс и, резко развернув своего декстриера, понесся наперерез бешено мчавшемуся жеребцу, тащившему за собой по грязной земле тело рыцаря. Филипп догнал коня и, схватившись рукой за поводья, резко осадил его, заставив, сначала, перейти на более медленный бег, а затем, и вовсе остановиться. Он спрыгнул с коня и подбежал к рыцарю, голова которого была бессильно лежала на земле, уткнувшись лицом в грязь.