Книга Прыжок леопарда, страница 52 – Виктор Бушмин

— Это герб де Леви! – громко произнес Тибо, наблюдая за реакцией своего брата. – Того самого де Леви…

— Черт возьми! Неужели, его сын такой же шустрый, как и его папаша?.. – Ответил Стефан, пытаясь самостоятельно встать на ноги, но силы оставили его и он снова повис на руках оруженосцев. – Ей Богу, Тибо, завтра же, как только приду в себя после падения, вызову его на тьосты и вышибу дух из выскочки!..

— Ты уже вышиб, но, к счастью для нас, не дух свой, а приличный выкуп за собственную персону. – Холодно ответил брат. – Ладно, ступай в отель и отдохни. Мне пора строить оставшихся рыцарей на вторую атаку… – он развернулся и, пришпорив коня, покакал к шеренге рыцарей его конроя, выстраивающихся для повторной атаки.

— Эх, мессир Стефан, если бы ваш декстриер не припал на задние ноги… – попытался успокоить его оруженосец, но граф резко оборвал того на полуслове, сверкнув глазами:

— Не надо врать! Сегодня, к несчастью для нашего дома, мой противник оказался сильнее и удачливее. – Он окинул слуг взглядом, не терпящим препирательств. Слуги потупили головы. Он криво усмехнулся, ойкнул от боли, пронзившей его плечо, и сказал. – Тащите меня в отель!..

Вторая и третья атаки получились для Филиппа де Леви успешными, но не столь триумфальными, как первая. В самом конце бугурда ему, как назло, попал под ланс крепко сбитый рыцарь, и Филиппу пришлось еще раз менять ланс, чтобы только с повторной атаки выбить противника из седла. Когда он, желая отдать дань уважения крепости, стойкости и недюжинной силе своего противника, спрыгнул на землю и подошел к лежащему воину, тот с нескрываемой грустью в глазах произнес:

— Благородный шевалье, я сервильный рыцарь его светлости де Блуа и, судя по всему, вам не получить за меня выкуп, хотя, клянусь Господом и Пресвятой Богородицей Шартрской, я старался выбить вас из седла, чтобы заслужить свободу и волю…

Филипп был обескуражен и тронут словами рыцаря. Он склонился над ним и произнес:

— Ваше имя, благородный шевалье?..

Воин грустно опустил глаза и ответил:

— Вы, наверное, плохо расслышали, мессир, я серв его светлости Тибо де Блуа…

— Нет, рыцарь, я все прекрасно расслышал! – Ответил ему де Леви и протянул руку, закованную в кольчужную перчатку. – Позвольте вашу руку, шевалье, и потрудитесь, наконец, назвать ваше имя…

— Рауль «Упрямец», мессир… – ответил рыцарь, пожимая руку соперника.

— Мне почему-то кажется, мессир Рауль, что вы сегодня же станете свободным… – в голове Филиппа созрел наглый, но убыточный лично для него план.

Рауль удивленно раскрыл рот и посмотрел на соперника, которого еще несколько минут назад он должен был победить, растоптать и сбросить с коня, который сейчас, спустя мгновения, протягивает ему руку помощи и произносит обещание, от которого у него захватывает дух и сжимается сердце.

— Как ваше имя, мессир? Я должен буду знать имя своего сюзерена, подарившего мне, сыну рабов, свободу…

— Филипп де Леви, шевалье… – смутился его соперник.

Рауль вытаращил глаза от изумления:

— Господи! Вы сын монсеньора епископа? Сын того, кто получил свободу из рук короля и о ком при жизни слагают легенды?!..

— Это слишком… – попробовал перевести разговор де Леви.

— Простите… – рыцарь встал и, поклонившись, взял под уздцы своего пегого коня и побрел в направлении большого шатра, над которым трепетало знамя графа де Блуа.