Книга Прыжок леопарда, страница 38 – Виктор Бушмин

Филипп был поражен! Получалось, что король Франции желает, наконец-то, установить мир и прекратить эту долгую, изнурительную и бессмысленную войну. Он немного помолчал, размышляя над словами Сугерия, после чего ответил:

— Столь странная воля сюзерена, монсеньор, для меня, естественно, чего греха таить, неожиданна и странна, но, как верный вассал, я исполню повеление монарха. Только, монсеньор, можно я задам один вопрос?

— Хоть два… – равнодушным тоном ответил Сугерий, принявшись, для вида, снова перебирать пергаменты.

— Это выгодно короне?

— Да, мессир, выгодно… – не отрывая глаза от документов, ответил министр. – Следующий вопрос…

Филипп задумался, огляделся по сторонам, посмотрел в тусклое витражное окно комнаты, вздохнул и спросил:

— Что меня ждет?..

Сугерий тут же отбросил пергаменты, оживился и ответил:

— Прекрасный вопрос! Признаться, я загадал, что если вы, мессир, зададите мне нечто подобное… – он с радостью потер руки. – Вас ожидает много чего. К примеру, вам надо будет денно и нощно охранять молодого Гильома. Но, мой друг, это надо делать так, чтобы он и остальные ничего не заподозрили. Иначе. – Он скривился. – Первым, к несчастью, можете пострадать именно вы.

— Хороший ответ. Прямой.

— Э-э, мессир Филипп, это еще не весь ответ! – Засмеялся Сугерий. – Ежели Господу будет угодно, и все свершится так, как мы и планируем… – он понизил голос и, глядя в глаза рыцарю, добавил. – Вы станете одним из могущественнейших английских сеньоров. Да-да, Гильом Клитон и его отец, хотя тот и хранит обиду на нашего короля, без всякого сомнения, озолотят того, кто был возле принца в самые трудные минуты его жизни…

— Я постараюсь, монсеньор… – неуверенным голосом ответил рыцарь. Он сомневался в том, все ли Сугерий сказал ему, или, как это часто бывало, замолчал большую часть, самую важную часть.

Министр понял, что рыцарь находится в некоторых раздумьях, и решил отвлечь его:

— Я и не представляю, как будет рад ваш отец…

— Я согласен. – На этот раз, более решительным голосом ответил де Леви. Мысль о том, что это понравится его отцу, заставила отбросить все сомнения.

— Вот и хорошо. Вас разместят в замке, где вы пройдете всю необходимую подготовку. Кстати, завтра или послезавтра сюда должен прибыть ваш отец – епископ Шартрский…

— Бог мой! – Обрадовался Филипп. – Неужели?! Мой отец уже стал епископом?..

— Да, мой друг. – Спокойно ответил Сугерий. – Его величество ценит и помнит своих верных слуг… – откровенно говоря, здесь он солгал, приписав королю заслугу в назначении Годфруа де Леви епископом Шартра. Король лишь утверждал кандидата и принимал у него присягу, вручая посох и кольцо. Именно этот нюанс больше всего раздражал папу Римского, желавшего, чтобы епископы не приносили вассальных клятв и не принимали из рук светского властителя атрибуты церковной власти.

— Но, простите, я подготовлен мессиром Антуаном де Сент-Омером! Посвящен в рыцари его светлостью графом де Нанси! Многие рыцари, кого я сбросил из седла на турнирах, наверняка, подтвердят мои навыки и умения…

Сугерий на секунду нахмурился. Он не любил, когда с ним спорили, даже по мелочам, но сдержался, успокоился и снова сказал:

— Я не сомневаюсь. Но, таковы условия, выдвинутые его величеством. Вы должны в совершенстве владеть всеми видами оружия, быть физически крепким, выносливым и подготовленным воином… – он выдержал паузу, – на всякий случай… – Сугерий выдержал паузу, понаблюдал за реакциями рыцаря, после чего, решил, что дело сделано. – А теперь, мессир, не смею больше вас задерживать. Отправляйтесь-ка в бург, где вас ждут ваши воины. Да, чуть не забыл! – Он замялся, открыл один из выдвижных ящиков письменного стола, вынул увесистый кожаный кошель и, протягивая его де Леви, сказал. – Это вам на первые расходы. – Потом, видимо, вспомнил еще что-то, хлопнул себя по лбу и, вынув, небольшой золотой перстень с рубином, протянул его рыцарю. – Этот перстень вы сможете предъявить любому еврею-меняле, который выдаст вам безо всяких проволочек пять тысяч турских ливров. – Сугерий перехватил удивленный взгляд Филиппа. – Да-да, спокойно выдаст вам пять тысяч. При этом напоминаю, что перстень должен оставаться у вас.