Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 82 – Виктор Бушмин

— Толку будет мало от наших «родовитых»! – Кисло улыбнувшись, сказал принц Годфруа де Леви. – Ты лично, что думаешь?

Годфруа почесал затылок и ответил:

— Ничего! Зато они нам таким щитом послужат, что мессир Эбл не раз крепко подумает, прежде чем атакует или решится напасть на нас или наш лагерь.

— А ведь верно! Здорово! Пустим мы, пожалуй, наших родовитых рыцарей на осаду и блокаду главного замка графа, а сами малость «прогуляемся» по его землице… Как?! – Лицо Людовика приняло луковое и хитрое выражение.

— Ух, ты! А можно?! – Не верил своим ушам Годфруа. – Пограбим, пожжем малость… Красотища! – Он мечтательно закатил глаза.

— Но, но, размечтался! – Рыкнул на него Людовик и засмеялся своим заливистым и звонким смехом. – Собирай всех завтра, да не забудь прихватить отряд у мессира де Муши, лучше с ним во главе.

— А он…

— Ничего, жена да племяннички пусть чинят замок и башню. Он мне, как вассал, нужнее в походе будет. Заодно проявит шанс на смягчение рельефа за феод и штрафов, которые Сугерий насчитает ему!

Лагерь принца возле замка Дрё де Муши. 13 апреля 1102 года.

Потратив с неделю на приведение в порядок и отдых своему войску, Людовик выступил в направлении Реймса. Как и ожидалось, с ним выступил отряд рыцарей, которых лично вел за собой Дрё де Муши. Грамотность и расторопность нового вассала принца не знала пределов в надежде угодить Людовику. Принц не протестовал и передал в руки де Муши всю разведку, охранение на марше и во время стоянок. Сугерий выслал всех имевшихся конных рыцарей, оставив только сто пятьдесят молодых и неопытных еще учеников во главе с мессиром Антуаном де Сент-Омером. Людовик улыбался, представляя себе ворчания и ругательства старого рыцаря, вновь оказавшегося не у дел.

Лагерь королевского «оста». 15 апреля 1102 года.

На второй день перехода отряд принца подъехал к лагерю, в котором расположились все его рыцари, присланные заранее Сугерием, включая отряд знатных сеньоров-владетелей. Их расписные шатры и палатки было видно издалека. Всюду, куда ни бросишь взгляд, пестрели шелка, бархат и знамена, висели щиты с гербами старинных дворянских родов Франции. На другом краю лагеря размещался отряд принца. Строгие ряды скромных палаток, расставленные в четком шахматном порядке, напоминали вид древнеримского лагеря. Там царил строгий порядок, привитый с первых занятий строгим мессиром Антуаном. Если бы сейчас или ночью какой-либо противник вздумал напасть на расположение войск, только части принца, скорее всего, смогли бы быстро и организованно дать ему отпор.

Зоркий взгляд принца вылавливал из пестрого соцветия флагов и гербов знакомые ему.

— Смотри, герцог Бургундии, вернее, его сын и наследник, пожаловал! – Удивлялся Людовик. – Ого, сам старик Фульк Анжуйский с группой своих рыцарей… Мама родная! Графы Невера, Оксерра, Бретани тут! Боже мой…

Он повернул голову к оруженосцам и сказал:

— Быстренько приготовьте мне красивую палатку, вытащите самые нарядные одежды, новый сюркот для кольчуги и корону! Будем и мы пыль в глаза пускать и надувать щёки. – Он повернул голову к Годфруа и засмеялся. – Верно, я говорю, а?!

— Верно, сир! – Засмеялся в ответ де Леви. Он увидел издали флаг, до боли знакомый ему. Это был флаг сеньора де Лузиньян, брата его любимой девушки Луизы, на которую он, уже давно, ещё на свадьбе мессира де Фиенн положил глаз. Самое смешное и обидное было то, что и он также понравился ей. Только тогда он был «новообращенный рыцарь», а теперь, ко всему прочему ещё и урод! Шрам ведь никуда не делся!..