Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 121 – Виктор Бушмин

— Значит, снова Англия. – Помрачнел король.

Раненых положили на носилки и в карету короля. Воины спешно поехали по дороге к ближайшему монастырю, виднеющемуся на пригорке. Двоих стрелков Годфруа оставил охранять убитых от возможного мародерства…

Долго стучали в ворота, обитые листами железа, пока настоятельница, убедившись, что перед ней действительно король Франции, а не разбойник, впустила их во двор монастыря.

Раненых, а с ними и находящегося в беспамятстве Жана де Фиенна, разместили в лазарете странноприимного дома, королю выделили келью для почетных гостей. Годфруа проверил караулы, дал денег солдатам для оплаты похорон своих убитых товарищей и проведения заупокойной службы, умылся и лег на пороге двери, за которой отдыхал король.

Поутру король вышел во двор, солдаты построились. Филипп поблагодарил каждого из оставшихся в живых стрелков, чем вызвал бурю счастья в них, ведь сам король Франции протягивал им руку для поцелуя и хвалил их за свое спасение. Потом король повернулся к Годфруа и сказал перед строем солдат:

— Во исполнение кутюмов королевства, рыцарское звание может быть вручено человеку свободному из низкого рода, но благородной души и храброго сердцем. Если оное лицо защищало своего сюзерена и убило в бою рыцаря благородных кровей, шпоры и пояс оного рыцаря переходят к нему по праву. На колени, шевалье Годфруа. Будь с этого момента рыцарем, – король коснулся мечом плеч счастливого Годфруа. – Ты был до сего дня «Рыжим-Леви», но дрался, как лев. По сему фамилия твоя в геральдической палате Франции будет «де Леви». Сам ты у нас рыжий, сюркот твой желтого цвета, значит, и фон щитового герба теперь у тебя будет золотым. А, в знак твоего усердия мне, сыну моему и принцу Людовику и, бог даст, его потомкам, пусть герб твой украсится тремя стропилами черного цвета. Эти три стропила – верность, благородство и честность!

Годфруа был ошеломлен и раздавлен эмоциями и счастьем, свалившимся на его плечи. Он не верил в происшедшее и услышанное. В ушах у него шумело. Он стоял коленопреклоненный перед королем Франции, счастливый и, одновременно, испуганный столь неожиданным для него превращением из раба и простолюдина в благородного рыцаря.

Вот так славный конюший и оруженосец принца стал рыцарем…

Вечером того дня Жан де Фиенн пришел в сознание и, о чудо, первое лицо, которое он увидел, вернувшись с того света, было прекрасное личико той самой незнакомки из Вексена.

Это была Жанна де Коссэ, дочь Гуго де Коссэ, смотрителя лесов королевства.

Когда король вошел в комнату, чтобы проведать своего защитника, он понял по глазам Жана все без слов. Филипп пробыл еще пару дней в монастыре, наслаждаясь тихой погодой и беседуя с матушкой – настоятельницей на теологические темы. Приказал собираться в дорогу, оставив Жана и еще пятерых тяжелораненых на попечение монашек.

Когда Жан де Фиенн немного поправился, чтобы верхом отправиться в путь, его застал в монастыре гонец с приказом о немедленном прибытии в Вексен. Жан недоумевал, но быстро собрался и прибыл через сутки, загнав трех лошадей.

По прибытию в замок короля, Жана провели в гардеробную Его величества, где переодели в новый и красивый костюм. Потом, на приеме послов от герцога Аквитании, Жану де Фиенн вручили новую должность при дворе короля Филиппа. Король лично огласил Ордонанс о присвоении Жану де Фиенну звания и должности командира королевских арбалетчиков. Это был серьезный знак доверия короля.