Книга Ферн, страница 97 – Лей Гринвуд

— Я убью тебя, если ты еще раз скажешь, что я похож на него.

— Ты можешь застрелить меня на месте, но от правды никуда не денешься, – сказал Мэдисон.

— Ты постоянно нападал на Монти, – обвинил Мэдисона Хэн. – Ты знал, что он не может ответить тебе словами, а только злится, как черт, и лезет драться. И ты знал, что если он начинает драться, это огорчает маму. Ты вел себя, как трус.

— А что, вы поступали лучше, когда все время обвиняли меня в том, что я ничего толком делать не умею? Чем больше я старался чему-то научиться, тем больше вы презирали меня.

— Мы тебя не презирали, – сказал Хэн.

Как он похож на отца, подумал Мэдисон. Боже, как он ненавидел этого человека, но, казалось, что деться от него некуда.

— Отец добился того, что я стал ненавидеть себя. Почему, ты думаешь, я умолял его отправить меня в школу? Почему, ты думаешь, я чуть с ума не сошел, когда мне пришлось вернуться из интерната домой? А жить с тобой было все равно, что жить с отцом.

— Ты что, уехал из дома из-за меня и Монти? – спросил Хэн.

Мэдисон хотел закричать в ответ. Долгое время он пытался заставить Монти и Хэна признать, что они поступают с ним жестоко. Езда верхом, умение заарканивать быков или стрельба из револьвера – все это никогда особенно не интересовало Мэдисона. Он знал, что хочет другого в жизни. Близнецы ездили верхом, стреляли и заарканивали быков, безусловно, лучше, чем он. Ну, а то, что он умел делать действительно хорошо, не приносило ему радости, потому что отец бранил его за это.

Как мог Мэдисон после этого уважать самого себя?

Теперь пришло время отплатить им всем и дать залечиться старой ране. Но он не мог этого сделать. Он видел, что Хэн совершенно бесчувственный человек. Если у Хэна и Монти, думал Мэдисон, и есть душа, то на ней футляры из прочной сыромятной кожи. Теперь он начал понимать, что кожаный футляр Хэна явно прохудился. Если он заставит Хэна поверить в то, что уехал из дома из-за него, тот никогда ему этого не простит.

Мэдисон признавал, что никогда особенно не понимал никого, кроме себя самого, и ни к кому не испытывал особой симпатии, разве что к Джорджу. Можно быть, на него повлияло общение с Ферн, но впервые в жизни ему стали небезразличны страдания Хэна. Он не знал причины, но понимал, что мучается.

Чтобы Монти и Хэн ни делали тогда, как бы они ни были виноваты перед Мэдисоном, – теперь словами все равно не поможешь. Если все они вновь хотят жить вместе, как одна семья, они должны забыть прошлое.

Ему не надо было глядеть на Джорджа, чтобы понять, что тот переживал в данный момент. Милый Джордж, он так близко принимал все к сердцу и так хотел, чтобы они все опять были вместе. Дождется ли он, когда они вновь станут настоящей семьей?

Мэдисон сомневался в этом, но не хотел разрушать мечту брата.

— Нет, я уехал потому, что мне нужно было уехать.

Мэдисон видел, как исчезла дыра в кожаном футляре. Драгоценная душа Хэна опять была надежно защищена на какое-то время. Он был рад, что не причинил страдания брату. Причиняя боль ему, он сделал бы больно и себе тоже.

— Кажется, я чувствовал себя человеком только тогда, когда сидел возле матери, – сказал Мэдисон. – Иногда я читал ей. Чаще я просто слушал, как она рассказывает про то время, когда была молодая. Ты можешь это понять?