Книга Очаровательный повеса, страница 47 – Элизабет Хойт

— Черт побери! Откуда мне знать? У треклятого Шервуда есть все основания вредить как мне, так и моему театру.

Эва в недоумении уставилась на него.

— Ты действительно считаешь, что это мистер Шервуд прополз под сцену с пилой и…

— Ну, может, не сам, а нанял какого-нибудь негодяя!

— Но в этом же нет смысла, – возразила Эва. – Зачем Шервуду все эти проблемы, если только на прошлой неделе он предлагал мне выкупить долю Вэла в «Хартс-Фолли»?

Аса грохнул кулаком по столу с такой силой, что столешница вполне могла бы повторить судьбу сцены.

— В этом все и дело. Ты не продала ему долю, и теперь он пытается уничтожить меня, уничтожив мой театр.

Эва вспомнила мистера Шервуда, с которым несколько раз встречалась по разным делам: довольно приятный улыбчивый джентльмен, не скрывает своей любви к деньгам и умеет их зарабатывать, абсолютно не склонный к насилию. Кто бы ни устроил это со сценой, он не мог не знать, что при этом пострадают люди.

— Это нелепо.

— Ах, значит, я параноик? Мне померещилось? – Он прищурился. – За десять лет в театре, в этом парке, я изучил таких людей, как проклятый Шервуд, вдоль и поперек, не то что ты, испуганная маленькая мышка, которая прячется от жизни.

У Эвы аж дыхание перехватило, руки сами собой сжались в кулаки.

— Да как ты можешь! Ничего, кроме своего парка, не видишь и видеть не хочешь. Ко всему остальному ты слеп!

Аса наклонился к ней, так что его горячее дыхание коснулось ее губ.

— И я прав!

Эва широко открыла глаза, чтобы не дать пролиться слезам горькой обиды. Но почему ей так больно? Ведь в этом нет никакого смысла. Она же знала, кто он и что собой представляет. И потом, он не сказал ничего нового…

Эва вздернула подбородок.

— Тогда, полагаю, говорить нам не о чем!

Она шагнула было к двери, но Аса крепко схватил ее за руку и удержал, прорычав:

— Ну уж нет!

Ее сковал тошнотворный страх, но она постаралась отогнать его.

— Отпусти меня.

— Тебе что, неприятно мое прикосновение? – Он склонил голову, губы скривились в неприятной ухмылке.

— Да! – выкрикнула Эва, утратив остатки терпения и самоконтроля.

Именно в этот момент Аса схватил ее за плечи, рывком привлек к себе и впился в губы.

И рассудок вмиг покинул Эву…

Губы этой пугливой мышки оказались мягкими и нежными, что никак не вязалось с ее резким и вздорным характером. На целых полминуты Аса утонул в их податливой сладости. Он заставил ее замолчать самым примитивным и надежным способом, который мужчина может применить к женщине, но вдруг почувствовал: что-то не так.

С циничной усмешкой Аса отстранился. Ну да. Она аристократка, а он кто? Мужлан, беспородный, недостойный ее поцелуя. Несомненно, она испытывает к нему отвращение. Только на ее лице он увидел другое: не отвращение, а страх.

Ее лицо стало белым как мел, словно она увидела привидение. Губы дрожали, но она не издала ни звука.

— Эва?..

Ее лицо вдруг сморщилось, губы скривились, и откуда-то из глубины ее существа вырвался самый ужасный звук, который Асе доводилось слышать, – она завыла.

Еще не успев сообразить, что происходит, он отлетел в сторону с такой силой, что с трудом сумел удержаться на ногах, ухватившись за стол.

— Какого черта?

Но Жан-Мари уже нежно обнимал Эву, не обращая никакого внимание на него.

— Моя маленькая, ты в безопасности, я с тобой. Тебе ничто не угрожает.