Книга Очаровательный повеса, страница 107 – Элизабет Хойт

— Какого черта ты понаделал эти тайные ходы и смотровые «глазки» в моем театре?

Эва никогда не видела Асу во власти такой холодной ярости. Не было ни криков, ни угрожающих жестов. Он казался собранным и очень решительным.

— Скажи мне прямо сейчас, – подавшись вперед тихо проговорил Аса.

От этого тихого шепота по спине Эвы пробежал холодок, и, очевидно, не только у нее, поскольку Маклиш сразу признался:

— Это все Монтгомери.

И Эва закрыла глаза. Конечно, это все Вэл. С чем бы она ни столкнулась, всякий раз оказывается, что ее брат замешан в какой-нибудь гнусности, и всякий раз она сгорала от стыда, а ему хоть бы что…

— Что ты имеешь в виду?

Эва открыла глаза и увидела, что к Асе и Маклишу присоединился мистер Фогель.

Театральный люд начал было расходиться, но лорд Килбурн снова всех собрал.

— Надо осмотреть все помещения, за мной. – И пошел вперед, увлекая за собой остальных.

— Малколм? – Голос мистера Фогеля был тихим, но резким.

Маклиш закрыл глаза и словно сдулся в руках Асы. Его рыжие волосы потемнели от пота и прилипли к голове, зато лицо сделалось белее мела. Неожиданно Эве стало его жалко.

— Монтгомери настоял на изменении планов и потребовал, чтобы я держал все в тайне. У меня не было выбора.

Аса покачал головой.

— Театр мой, и ты работаешь на меня.

— Нет! – воскликнул Маклиш, неожиданно осмелев. – Я никогда не работал на вас. Монтгомери дал мне ясно понять, что он мой хозяин, и больше никто. Когда я получил приказ построить тайные ходы и оборудовать «глазки», у меня не было выбора.

Он замолчал, бледный и задыхающийся, хватая ртом воздух, а Мейкпис, отпустив архитектора, который не ожидал этого и едва удержался на ногах, проговорил:

— Значит, в моем театре полно таких тайных ходов и «глазков»?

Мистер Фогель уточнил:

— Он тебя заставил?

Эва откашлялась и тихо сказала:

— Мой брат шантажировал мистера Маклиша.

— Что? – оглянулся на нее Аса, а Маклиш побледнел еще сильнее – теперь его лицо приобрело синеватый оттенок.

— У Монтгомери есть письма…

Мистер Фогель прищурился.

— И ты позволил ему шантажировать тебя?

— Вы не понимаете! – Маклиш сделал два шага и остановился перед Фогелем и Эвой. – Тут замешан другой человек, и я не мог позволить…

— И предпочел превратиться в раба.

Голова Маклиша дернулась как от удара.

— Я не раб, Ганс! Я только…

Мистер Фогель отмахнулся, всем своим видом выражая презрение, и отошел.

Эве было жалко архитектора.

— Зачем Монтгомери все это нужно? – в задумчивости проговорил Аса.

Маклиш попятился.

— Я… я не знаю.

— Шантаж, – сказала Эва и вздернула подбородок, намереваясь отстаивать свое мнение. – Вэл в этом деле настоящий профессионал. Знаешь, чего он всегда хотел? Информацию, которую можно использовать для давления на нужных людей. Подумай только: в театре можно увидеть всякого рода адюльтеры, политиков, заключающих тайные сделки в своих ложах, светских львиц, распространяющих сплетни. Для Валентайна это настоящее сокровище и более того: доставляет ему удовольствие.

— О господи! – Аса повернулся к Маклишу и, уперев руки в бока, потребовал: – Все смотровые «глазки» должны быть немедленно заделаны, а тайные ходы заложены кирпичом. Это понятно?

Маклиш отшатнулся.

— Но Монтгомери…

— А Монтгомери предоставьте мне, – мрачно буркнул Аса.