Книга Дражайший плут, страница 85 – Элизабет Хойт

В любом случае обмен приветствиями был сух и краток, тут же явилась служанка и проводила Фебу в комнату. У нее едва хватило сил сбросить платье и умыться: рухнув на кровать, она тут же провалилась в сон.

— Вы проснулись? — послышался тот же голосок — вроде бы девчачий. Собака тяжело пыхтела рядом. — Леди?

— Доброе утро, — сказала Феба, и собака от неожиданности залаяла. Она ждала, сев в постели, но девочка не издала больше ни слова. Кажется, даже дыхание задержала. — Кто ты? — Вчера ночью этой девочки в дверях не было. Разве что она держалась так тихо и незаметно, что никто не подумал представить ее гостям.

— Я Агнес, — ответила девочка, как будто это все объясняло. — Дедушка велел вам передать, что пора завтракать.

— Спасибо! — сказала Феба. — Не знаешь, случайно, где бы взять воды, чтобы умыться?

— Я принесла. Она вон там, — сказала Агнес.

Феба склонила голову, прикидывая, сколько лет может быть девочке. Конечно, не совсем ребенок, если смогла принести тяжелый кувшин с водой.

— Не могла бы ты мне помочь? Я слепая. — И она протянула руку к девочке.

— Ох! Так вы совсем не видите?

— Нет, — просто сказала Феба и улыбнулась, чтобы не вызывать жалости.

— Тогда я вас отведу. — Феба почувствовала прикосновение маленькой руки с тонкими, но крепкими пальцами, и, откинув одеяло, спустила ноги с кровати. И тут же влажный нос обнюхал ее пальцы.

— Назад, Тоби! — строго сказала Агнес, а потом тише, доверительным голосом добавила для Фебы: — Не бойтесь его — он сует нос повсюду, куда дотянется. А уж лает ужас как громко, у меня даже уши болят. Я уж его просила, просила не лаять, да он не слушает. Деда говорит, собаку нельзя отучить не лаять, ведь Бог устроил так, чтобы они лаяли. Ведь правда?

— Кажется, это Тоби встретил нас вчера ночью, — сказала Феба, осторожно опуская руку.

Пес тщательно обнюхал ее пальцы, а затем лизнул ладонь влажным языком. Она погладила собачью голову: морда вытянутая, большие уши торчком и густая короткая шерсть, в которой запутались ее пальцы. Среднего размера собака, довольно коренастая. Пока Феба ощупывала пса, он лизнул ее руку еще раз.

— Ага, это он на вас лаял, — согласилась Агнес, по-прежнему не отпуская руку Фебы. — И нас всех разбудил, но деда сказал, чтобы мы сидели наверху. Да только я подглядывала сквозь перила и видела вас с ним.

Это выразительное «с ним» явно относилось к Тревельону. Кто он этой малышке?

— Прошу прощения за то, что мы разбудили вас средь ночи. — Феба встала, и девочка повела ее к умывальнику.

— Осторожно, тут стул, — предупредила Агнес. — А тут умывальник. — Она положила руку Фебы на край широкой фарфоровой чаши. — Полить вам?

— Да, пожалуйста. Агнес, ты все время говоришь «мы». Кто еще тут живет?

— Ну… — Потом был плеск воды, и Феба почувствовала, как льется вода сквозь пальцы. — Тут еще деда и мама, потом Бетти главная по дому, она спит возле кухни. А на конюшне старый Оуэн и еще Том — они занимаются лошадьми.

— Лошади? И много? — Феба взяла из рук Агнес полотенце и вытерла шею и лицо.

Ей очень хотелось принять настоящую ванну, однако с этим придется подождать. Здесь так мало слуг — будет затруднительно натаскать столько воды. Возможно, позже она попросит Агнес помочь ей вымыть голову.

— У нас прорва лошадей, — заявила девочка, гордо и со всей серьезностью в голосе. — Лошади Тревельона самые лучшие в Корнуолле! Деда говорит, что лондонские господа лопнули бы от зависти, вздумай он привезти их туда на продажу.