Книга Дражайший плут, страница 70 – Элизабет Хойт

— Она уже меня отблагодарила, да: отдала мне свое платье. — Миссис Вустер вдруг просияла. — Вот уж удивится старик Вустер, когда увидит свою женушку в шелках в воскресенье утром!

С этими словами добрая женщина поспешила удалиться, а Тревельон, обернувшись, увидел, что Феба стоит у него за спиной и ждет.

— Ну как? — спросила она, нервно заламывая руки. — Что скажете?

На леди Фебе было темно-синее платье с корсажем более светлого оттенка и аккуратным белым фартуком. Наряд довершала белая шейная косынка и белый же чепчик. Щеки девушки вспыхнули нежным розовым румянцем, а насыщенный цвет платья придавал ее ореховым глазам зеленый оттенок.

— Вы прекрасны, — выдавил Тревельон с трудом: в горле перехватило так, что пришлось откашляться. — Но придется дополнить ваш наряд одной деталью.

Она чуть склонила голову.

— Что вы имеете в виду?

Он шагнул к ней, взял ее левую руку и надел на палец простое золотое колечко.

— Обручальное кольцо, миссис Тревельон.

Прошли долгие часы, прежде чем Феба осмелилась тайком изучить кольцо. Оно было гладким, с закругленными краями, и не говорило ей ровным счетом ничего. Вот если бы она могла его рассмотреть…

Она со вздохом уронила руки на колени. Путешествие в карете оказалось ужасно тоскливым и однообразным, особенно если ничего не видишь за окном. Часть дня она проспала: урывками, между толчками, когда карета подпрыгивала, словно преодолевала поле, борозду за бороздой, — а теперь, когда совершенно проснулась, ей было невероятно скучно.

— Чье это кольцо? — спросила она наконец.

Тревельон до последней остановки сидел на облучке вместе с Ридом, но потом пересел к ней в карету. Она знала, что он тревожится, не преследуют ли их и не грозит ли ей опасность, однако, по ее представлениям, к этому времени они, должно быть, успели отъехать от Лондона на приличное расстояние.

— Кольцо. — Она подняла руку: вдруг он смотрит на нее? Карета налетела на дорожный ухаб, и Феба подпрыгнула на своем сиденье. — Ох! Кому оно принадлежит?

— Никому, миледи. — По тону капитана ей стало ясно, что он предпочел бы не обсуждать сей предмет. — Во всяком случае теперь.

Феба ждала, но Тревельон, очевидно, считал тему исчерпанной, хотя она так не считала.

— Вы же понимаете, — начала Феба как можно мягче, — нельзя же просто надеть кольцо на палец женщине, объявить ее своей женой и не ответить хотя бы на пару вопросов.

— Я же сказал вам, что это всего лишь для конспирации, пока не доберемся до надежного места. Супружеская пара не вызовет столько кривотолков в отличие от одиноких мужчины и женщины, которые не являются родственниками.

— Да, вы правы, — согласилась Феба. — Наверное, это такая удача, что у вас случайно оказалось при себе обручальное кольцо: просто лежало в кармане и ждало своего часа.

— Оно принадлежало моей матери, — резко парировал Тревельон.

В карете было тесно, и капитан сидел напротив, судя по слабому аромату сандала и бергамота. В физическом смысле он был так близко, но вот тон его голоса…

С тем же успехом он мог находиться на другом континенте.

— Простите, я сказала не подумав. Она умерла?

— Да, от лихорадки, когда мне было всего четыре, — ответил он бесцветным голосом. — Кажется, ее подхватили все, но умерла только она.

Феба тоже потеряла родителей, но когда была еще младенцем, поэтому совсем их не помнила, а вот четырехлетний мальчик наверняка все хорошо помнил и страдал без матери.