Книга Дражайший плут, страница 61 – Элизабет Хойт

Феба осторожно встала, продвигая дюйм за дюймом сначала одну, потом вторую ногу, опасаясь препятствий на полу, и обнаружила стену — случайно, просто больно задев ее локтем. Подавив вскрик, она затаила дыхание: малейший звук мог всполошить похитителей, — но им, похоже, было не до нее.

Выдохнув с облегчением, она продолжила путь вдоль стены и наконец наткнулась на дверь. Приложив к ней ухо, Феба прислушалась. До нее долетали отдельные слова.

— …притащились сюда. Ни черта не понимаю, — ворчал один из лондонцев.

— Он прискачет сюда, теперь уже недолго, и нам заплатят остальное, — отчетливо произнес тот, что с ирландским акцентом.

Молодой голос что-то ответил, но так тихо, что было невозможно разобрать.

— С ним ведь священник, какой-нибудь старый хрыч, — добавил ирландец, и сердце Фебы ухнуло в пропасть.

Если Максимус не поспешит на помощь, ее насильно выдадут замуж — в этом теперь не было сомнения.

— Рассказывай все, что знаешь, — потребовал Тревельон тихим и ровным, но не предвещавшим ничего хорошего голосом. — И тогда, возможно, не отправишься на виселицу.

— Я… За что? Ничего такого я не делала! — выкрикнула Пауэрс, съежившись на стуле.

Ее привели в одну из пустых комнат в задней части дома, и они с капитаном остались вдвоем, с глазу на глаз. И хотя Тревельону ни разу в жизни не приходило в голову ударить женщину, сейчас у него чесались руки.

Горничной явно что-то было известно, и эта бравада — в то время, как Феба в опасности, когда, быть может, в эту самую минуту даже подвергается худшему из бесчестий, что может выпасть на долю женщины… — его бесила.

Тревельон с такой силой сжал подлокотники, нагнувшись к самому лицу горничной, что побелели костяшки пальцев.

— Не пытайся мне лгать. Если хоть волос упадет с головы твоей хозяйки, то я положу собственную жизнь на то, чтобы превратить в кошмар твою!

— Пощадите! — вскричала горничная. — Я не знала, что они пойдут на такое! Клянусь, не знала! Не надо говорить герцогу!

Тревельон встряхнул стул, так что зубы Пауэрс клацнули.

— Кто? Говори, паршивка!

— Он не назвался! — От страха ее глаза едва не вылезали из орбит. В другое время Тревельон устыдился бы, что довел женщину до такого состояния, но не сейчас. — Правда! Он… похоже, он ирландец.

Десять минут спустя Тревельон вошел в кабинет герцога. Уэйкфилд по-прежнему ходил взад-вперед, как будто не мог допустить и мысли, чтобы сесть, пока сестра в опасности.

— Что вы узнали?

— Ее подкупил некто с ирландским акцентом, и сумма была довольно внушительной. Пауэрс сообщила этому человеку, что леди Феба любит бывать на конюшне ранним утром. Она заметила только, что у него темные волосы, одежда чистая, хоть и поношенная, и он явно из простонародья. Она встречалась с ним дважды; единственное, что она смогла добавить, так это что он упомянул, будто снимает комнаты неподалеку от Ковент-Гардена.

Уэйкфилд тут же приказал Крейвену:

— Немедленно разошлите людей, чтобы прочесали все пансионы в этом районе и прилегающих кварталах.

— Слушаюсь, ваша светлость!

Камердинер спешно покинул кабинет, а Тревельон молча смотрел на Уэйкфилда, прекрасно понимая, что говорить герцогу о бессмысленности поставленной перед своими людьми задачи бесполезно. Ковент-Гарден и прилегающие кварталы — слишком обширный район для поисков.