Книга Дражайший плут, страница 26 – Элизабет Хойт

— Но за всем этим чаще всего как раз и стоит прошлое человека, его семья, миледи.

— Согласна. Вот почему мне так интересно и ваше загадочное прошлое, и ваша семья, капитан! — Он нахмурился, однако прежде чем он успел ответить, она добавила: — С твоего разрешения, Артемида! Я не хочу опаздывать.

— Конечно, — ответила герцогиня. — Желаю хорошо повеселиться, дорогая.

Кивнув, Тревельон повел леди Фебу вниз по ступенькам.

— Я не догадался спросить, однако герцогиня, похоже, была удивлена, узнав, куда вы едете, так что мне, наверное, все-таки стоит спросить: вы действительно испросили дозволения вашего брата на сегодняшний день?

Феба забралась в карету, устроилась на сиденье, дождалась, пока сядет и он, потом стукнула в потолок кареты, давая знать кучеру, что готова ехать, и лишь затем соблаговолила ответить.

— Я сказала Максимусу, что собираюсь навестить сегодня подругу.

Карета тронулась.

— А имени вашей подруги вы ему не сообщили?

Она поджала губы.

— Он не спрашивал — был слишком занят какими-то юридическими бумагами.

— Миледи…

— Капитан, вам известно, сколько мне лет?

Он сухо ответил:

— Разумеется, двадцать один год.

Она кивнула.

— То есть я давно уже не дитя.

— Если вы…

— Послушайте, капитан, я ведь ни разу не спросила, сколько лет вам.

— Вы пытаетесь сменить тему! — воскликнул он. — Миледи!

— Ну да, так и есть. — Она обворожительно улыбнулась, как всегда, не стесняясь в проявлении чувств. Неужели она решила, что он чертов евнух? — Удивительно, капитан, как вы догадались.

Последовало недолгое молчание, потом он со вздохом сказал:

— Мне тридцать три.

Она немного подалась вперед.

— Вы такой молодой!

Тревельон против воли поморщился. Интересно, какой возраст она ему приписывала?

— Я на двенадцать лет старше вас, миледи, — возразил он, мысленно обозвав себя занудой. — Кстати, ровесник вашего брата.

Почему-то от этой мысли он помрачнел.

— И все-таки мне казалось, что вы гораздо старше. — Она наморщила носик. — Максимус очень строгий, но по крайней мере смеется, хотя бы иногда: раз или два в год. А вот вы, капитан, вообще никогда не смеетесь, да и улыбаться вряд ли умеете. Я думала, вам лет пятьдесят, не меньше…

Тревельон нахмурился.

— Миледи…

— Или даже пятьдесят пять!

— Феба!

Он осекся. Как он посмел назвать ее по имени? Надо же так потерять над собой контроль!

А леди просто улыбнулась, как довольная кошечка, полакомившаяся сметаной.

— Расскажите о своей семье и о вашем прошлом, Джеймс.

Тревельон буквально окаменел и испытующе взглянул на нее.

— Вовсе вы не думали, что мне пятьдесят пять.

Она покачала головой, и эта чертова улыбка продолжала играть на ее сочных губах.

— Нет.

Тревельон отвернулся, изо всех сил стараясь сохранить благоразумие, не потерять честь. Она на двенадцать лет моложе его, а уж чище и невиннее и вовсе на добрую сотню, дочь и сестра герцога, свежа, весела, прекрасна. А у него два заряженных пистолета, больная нога и нечто очень возбужденное. Если бы она знала, убежала бы от него в ужасе.

— Я из Корнуолла, миледи, — сказал Тревельон совершенно спокойно, полностью владея собой, без тени смущения. — Мой отец разводит лошадей, мать умерла. У меня есть сестра и племянница.

— Мне очень жаль, — сказала она тихо, и милое личико опечалилось.