Онлайн книга «Дражайший плут»
|
Трость Джеймс оставил в пансионе, только один его пистолет был заряжен, и он не имел ни малейшего понятия, в какую сторону идти. — Он мог утащить ее куда угодно, — заметил Уэйкфилд, подтверждая его опасения. Тревельона охватил панический страх, но он пытался его побороть. Он солдат. Ему случалось бывать в разных ситуациях, но он выходил из них победителем. — Давайте вы в тот переулок, — Тревельон указал направо, — а я пойду сюда. Уэйкфилд даже не думал спорить или возмущаться, что Тревельон взял командование на себя, — просто развернулся и шагнул в темноту. Тревельон пошел налево, не переставая кричать: — Феба! Похититель наверняка уже скрылся со своей жертвой где-нибудь в другом районе. — Феба! Что, если он бросил ее где-нибудь в переулке, и она беспомощная лежит там? Как найти ее в лабиринте улиц, да еще в темноте? — Феба! Что, если она мертва? Носок сапога зацепился за расшатанный булыжник. Тревельон покачнулся и упал на колени, проклиная ногу, проклиная Монтгомери, проклиная собственную гордость: ну почему он оставил Фебу в доме Уэйкфилда? Надо было послать герцога к черту, забрать девушку с собой и немедленно на ней жениться. И лежала бы она сейчас в его постели, в тепле объятий, и ничто бы ей не угрожало. Опираясь о мостовую ладонями, Тревельон с трудом поднялся и чуть не взвыл от боли: похоже, он заново сломал ногу. И в этот самый миг ночную тишину разорвал крик — высокий, пронзительный, исполненный ужаса. Крик Фебы. Тревельон, забыв про боль, побежал. Страх за Фебу бился в его жилах и гнал вперед. Вглядываясь в темноту, он пересек улицу, и опять услышал крик, а завернув за угол, увидел ее. Бедная девушка кричала, отчаянно вырываясь из лап негодяя, а тот, видимо, потеряв терпение, уже поднял руку, намереваясь ее ударить. Тревельон успел перехватить эту руку, резко завернуть негодяю за спину, и вместе с хрустом ночную тишину разорвал уже другой крик, совершенно дикий. — Это тебе за нее, ублюдок! — рявкнул Джеймс ему в самое ухо. Феба, оказавшись на свободе, на всякий случай пнула негодяя ногой, а Тревельон ударил по затылку. Тот рухнул на землю, лишившись чувств, а Феба, с бледным и напуганным лицом, простирая вперед руки, позвала: — Джеймс, это вы? — Да, дорогая, я здесь. Она бросилась к нему, и Джеймс, прижав ее к сердцу, с тревогой спросил: — Вы не ранены? Они не причинили вам вреда? — Нет. — Она чуть отстранилась и обхватила ладонями его лицо. — Этот хотел, но вы подоспели вовремя. — Слава богу! — воскликнул Джеймс, покрывая поцелуями милое лицо, вдыхая такой родной запах волос. — Слава богу. Я так боялся, что потерял вас навеки! — Но этого не случилось! Это вы спасли меня, Джеймс! Вы! — Все, больше я вас никуда не отпущу. — Он поднял голову. — Прошу вас, Феба, выходите за меня. К черту ухаживания! Я не хочу ждать, не могу… Да я дышать не могу, когда вас нет рядом. Я люблю вас всем своим зачерствевшим сердцем. Так будьте моей женой! Научите меня смеяться. Позвольте покупать вам пиво, сажать вас в седло и вместе с вами отдыхать на корнуолльском пляже. Будьте моей — отныне и навсегда. — Я выйду за вас, — прошептала Феба. — Да, Джеймс, так и будет. Эпилог Две недели спустя… Сидя в постели, Эва Динвуди читала книгу о жуках. Ее не особо интересовали насекомые, но эту книгу подарил ей Валентайн еще несколько лет назад, вот и захотелось посмотреть картинки. Хоть и раскрашенные от руки, рисунки были очень красивые. |