Книга Незримые тени, страница 86 – Дея Нира

Девушка же была на седьмом небе от счастья: целая ночь вместе! Она не замечала его изучающего взгляда, а прикосновения, которых так долго ждала, казались ей проявлениями чудесным образом вспыхнувшей любви. Потому без размышлений отдалась ему, искренне полагая, что он распознал в ней не только друга, но и женщину.

Марина цеплялась за него слабеющими руками, пьянея от восторга и радости, а в голове проносилась одна и та же мысль, которую она повторяла, как заведенная: «Он любит меня!».

Как только занялась заря, Деметрий уже был на ногах. Марина, предаваясь сладкому плену губительных иллюзий, лежала на боку, разглядывая мужа. Он уже оделся, когда она подала голос.

— Поцелуй меня еще.

Ее голос почти умолял. Хотя его порыв угас, он заставил себя подойти к ней и запечатлеть непродолжительный поцелуй на ее губах.

— Лучше поспи, – сказал он тоном, не терпящим возражений и натянул одеяло выше, прикрывая ее грудь и плечи. Потом, не глядя на ее немного разочарованное лицо, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

«Я просто чудовище», – внезапно подумалось ему.

Нужно работать. Это отвлечет от тягостных мыслей о двух женщинах. Одну он жадно любил, боясь этого чувства, а вторую хотел полюбить и отчаянно этому сопротивлялся.

В этом клубке противоречий можно было задохнуться.

Он с головой погрузился в работу: принимал больных, слушая их жалобы на недуги, готовил лекарства, гремел склянками, ставил опыты, переставляя трубочки, глядя, как жидкость перетекает из одной емкости в другую.

Марина несколько раз заглядывала к нему, но муж избегал разговора. Она оставила ему обед, к которому он так и не притронулся. Ему необходимо было заставить время двигаться так, как хотелось ему, хотя понимал абсурдность этого желания.

Несколько раз он поднимался на маяк, где дежурил отец, разложив журналы и приборы. Тот что-то говорил ему про оптику и лампы, покуривая большую трубку, но мысли ускользали от Деметрия.

— В другой раз, – говорил он уклончиво. – Меня ждут люди.

Бывало, пациенты жаловались не только на плохое самочувствие или какую-то определенную болезнь. Они находили в лице Деметрия хорошего слушателя и доверяли ему свои тайны. Сначала какую-то ее часть, а затем, увидев, как он серьезен и обстоятелен, выкладывали всю подноготную.

Молодой врач ни разу не позволил себе менторского тона или проявления холодности по отношению к человеку. Каждого выслушивал, терпеливо и внимательно, а затем вопросами наводил человека на такие мысли, которые позволяли ему разобраться в себе.

«Вы будто видите меня насквозь, доктор!» – не раз говорили люди. И Деметрий действительно вызывал уважение к себе, невзирая на возраст и небольшой опыт. Глядя на него все думали: «Вот у него, наверняка, нет таких бед, как у меня. Как складно он говорит! Никогда бы сам не догадался».

Сам же Деметрий в это время чувствовал, будто истекает кровью внутри. Открытая рана не заживала, и он не мог исцелить сам себя. Присутствие Марины сглаживало особо острые проявления мучивших его обстоятельств, но не могло подарить желанный покой. Он то приближал ее к себе, то отталкивал, ненавидя себя за подобную жестокость.

Марина ни о чем не догадывалась. Лишь понимала, что этот странный притягательный мужчина, в котором она души не чает, все еще не способен подарить ей себя без остатка.