Онлайн книга «Незримые тени»
|
— Верно. Это коротенькое слово в устах Вьяры прозвучало так горько и столько в нем было отчаяния и скорби, что Анне стало ее жаль. Почувствовав это, Вьяра сразу переменилась. Лицо ее приобрело прежнее горделивое и замкнутое выражение. — У справедливости есть свои границы и отпущенное для этого время. Ты спросила, что случилось потом… Вера выскочила замуж. Ей давно не терпелось это сделать. Уехала с мужем, чтобы оказаться подальше от прежней семьи. Наш глубокоуважаемый пастор весьма успешно проповедовал еще несколько лет. Был весьма почитаем здешними жителями, тиранил Марину и Элену, а потом в один прекрасный момент скончался дома во время трапезы. Подавился. — Он ел один? Никто ему не помог? – произнесла Анна, догадываясь, что здесь не все так просто. — Ты хотела бы помочь такому, как он? Глаза Вьяры превратились в полыхающие голубые огни. Но Анна не испугалась. — Первая нормальная реакция – спасти жизнь. — А вторая? Даже когда ты знаешь, что этот человек – причина твоих несчастий или несчастий того, кого ты любишь? — Я никогда не была в подобных обстоятельствах, и мне трудно судить. Впрочем, судить других – любимое занятие людей. — Именно. Но вернемся к Йохану Ливи. В тот вечер они ужинали с Мариной и Эленой. Обычный семейный ужин. Довольно скромный, чтобы не развращать слабую плоть, разумеется. Жена пастора почти смирилась со своей судьбой. Ее жизнь всецело принадлежала ему. Она подстраивалась под него, угождала. Если не по собственному желанию, то из страха за себя и своих детей. Элена жила вдали от ребенка, которого родила в своей комнате, откуда не выходила несколько месяцев подряд. Пастор приложил много сил, чтобы позорная тайна не вышла за пределы его дома. Как только она благополучно разрешилась от бремени, он дождался глубокой ночи, чтобы отнести ребенка в сиротский приют. Там он наплел, что ребенка оставили на пороге церкви и родители неизвестны. Лишив Элену возлюбленного и дитя, пастор превратился для нее в смертельного врага. Каждая минута, прожитая им, отнимала минуты жизни у нее. И потому, когда Йохан Ливи внезапно схватился за горло и в одно мгновение стал ярко-красного цвета, она поняла, что час возмездия настал. Марина, понятное дело, испугалась и, как ты и сказала, кинулась помочь. Но тут ее дочь проявила недюжинную решительность. Она схватила мать за руку и остановила. Марина была в ужасе. Сперва она не поняла, почему дочь удерживала ее. Ведь на полу умирал человек. Элена встала перед матерью, всем своим видом показывая, что не желает ничего предпринимать. Марина рыдала от страха, а пугающая мысль о том, что он умирает и этим приносит им освобождение, звенела в ее голове. Она разрывалась между чувством мести и долгом. Элена же выглядела весьма хладнокровно. На ее спокойном лице лишь изредка мелькала довольная улыбка. Перед ней умирал не человек, а средоточие всех их бед и несчастий, а потому сострадание не шевельнулось в ней. Как, должно быть, жутко выглядела эта сцена. Скрючившийся мужчина на полу со сведенными судорогой пальцами. Его рот покрыт пеной, а глаза широко раскрыты. Над ним стоят две женщины. Одна плачет от страха перед Богом и своей совестью, а вторая наслаждается агонией своего врага. — Ужасно… Анна, не выдержав, закрыла лицо руками. |