Книга Незримые тени, страница 133 – Дея Нира

Внезапно для себя самого Антоний прервал молчание.

— Эрик переживает. Наш сын очень любит тебя.

Ее лицо прояснилось, но взгляд так и остался устремленным вдаль.

— И я люблю моего мальчика. Это чудесный ребенок.

От ее тела шел опаляющий жар, что пьянил его когда-то. Держать руку на ее талии было невыносимо. Безумная мысль пронеслась у него в голове: можно ли порвать этот шелк одним быстрым движением? Антоний представил, как голубой шелк падает вниз и горкой ложится на ее ступни в изящных туфельках.

Он должен немедленно пресечь это наваждение.

— Ханна тоже так считает, – вырвалось у него. – Она любит детей. У нее хороший дом и большое сердце.

Хрупкая ладонь, которую он сжимал, стала холодной, будто вся кровь разом схлынула куда-то из ее тела. На скулах Софии разгорелись алые пятна. Она разжала губы, чтобы что-то сказать, но не смогла. Глаза стали огромными и черными, как у кошки, замершей перед прыжком.

На секунду Антоний пришел в замешательство и даже испугался, что ее сейчас хватит удар.

— София, это неизбежно. Мы ведь условились. Прошу тебя…

Жена вся окаменела. Это длилось несколько секунд, показавшиеся вечностью, а потом она внезапно вся обмякла. Ее плечи затряслись мелкой дрожью, а рот искривился – София неожиданно разразилась смехом. Антоний оторопел.

— Мой супруг рассказал уморительную историю, – повернулась она, обращаясь к присутствующим, которым тоже не понравился резкий внезапный смех. – Извините, если это испугало вас. Я не сдержалась.

Она выглядела такой радостной, что Антонию вновь сделалось не по себе. На последней ноте их танец закончился. Им не терпелось разойтись в разные стороны, терзаясь присутствием друг друга.

«Ну, нет, – подумалось ему. – Я все же поступаю правильно. Время все поправит».

— А давайте-ка разделимся ненадолго, – как бы шутя произнесла Марина. – Мужчины найдут в соседней комнате сигары и бренди, а мы с вами, милые дамы, спокойно поговорим. Предлагаю выпить чаю.

Все вздохнули с некоторым облегчением. Чай и бренди показались всем замечательной идеей.

Перед тем как покинуть гостиную, Деметрий бросил взгляд на сестру. Вновь это выражение лица… Настороженное и задумчивое. Он увидел, что она поддается собственным терзаниям, и почувствовал всем свои существом невероятное напряжение, сковавшее ее тело.

Деметрий сожалел, что ей приходится проходить подобное испытание. И о чем он думал, когда согласился устроить совместный рождественский ужин! Ведь он должен заботиться о сестре. Впрочем, сразу попытался добавить «и о жене». Но в эту самую минуту Марина выглядела довольной и здоровой, а вот София …

Для чего эти муки?

Ему захотелось оборвать собеседника на полуслове, вытолкать всех вон и, самое главное, избавиться от виновника страданий любимой сестры. Если Антоний чувствовал себя немного неловко, то София сгорала в собственном маленьком аду.

Деметрий мог поклясться всем, чем угодно, что ощущал черную волну ее душевной тоски.

Кажется, он сильно побледнел, потому что кто-то спросил его о самочувствии. Этот вопрос задали участливо и искренне, поэтому Деметрий поблагодарил и успокоил короткой фразой про бессонницу и пациентов.

Ничего. Два глотка бренди, и он снова вернется туда. Ощущалась потребность встать рядом с сестрой, поделиться всеми своими качествами и силами, лишь бы она воспрянула духом. Как и прежде, когда понимал, что нужен ей, то забывал обо всем и всех. Поглядывая на часы, Деметрий даже почувствовал некое подобие досады.