Книга Незримые тени, страница 121 – Дея Нира

Конечно, Ханна также вела себя недостойно, увлекшись чужим мужем, и кто-то даже высказывал мысль, что она получила по заслугам. И все же какая приличная дама позволит так опуститься, чтобы избить соперницу прилюдно?

Словом, обсудить было что. Тема оказалась слишком животрепещущей, и было интересно, чем же все закончится. Все ждали, как поступит Антоний. Возможно, образумится и вернется к жене?

Но он выжидал.

Потрясенный яростью Софии и тем, какой она бывает необузданной в гневе, он хотел убедиться, что Ханна идет на поправку, как и сама жена. Если первой нужно было в первую очередь залечить раны телесные, то у второй (он ясно это видел) имелись явные признаки душевного расстройства.

То, как она смотрела и вела себя, вызывало определенные опасения. А тут еще и ее странный братец, повадившийся каждый день навещать сестру: тот заявил, что займется лечением Софии сам.

Антонию хотелось выставить его вон, но скрепя сердце согласился.

Детям нужна здоровая мать, а не это существо, которое отдаленно напоминало ту, в которую он когда-то отчаянно влюбился. Он больше не хотел ее, не хотел ее объятий и поцелуев, как прежде. И что его поразило: Ханна не смотрела с укором.

Она так и сказала, что понимает и признает свою вину в семейном разладе, но все-таки не желает и близко подходить к Софии. Никаких извинений от нее не ждет и вовсе не намерена жаловаться судье, хотя если бы захотела, то могла бы истребовать внушительную сумму денег от Софии в виде штрафа за побои.

Антоний надеялся, что рассказав об этом жене, она смягчится и в какой-то мере будет испытывать чувство вины.

София заявила, что ей плевать на состояние вдовы и что лучше им не встречаться, иначе она за себя не отвечает. Закрылась у себя в комнате, откуда порой доносился грохот и звон. Горничные не решались постучать и стояли под дверью, из-за которой слышались то резкий смех, то сдавленные всхлипывания, то невнятное бормотание. Остальная прислуга разбежалась по дому, лишь бы не попасть под горячую руку хозяйке.

Хотя Антоний и Деметрий не переносили друг друга, они решили, что детям лучше пожить какое-то время у тети Агаты или в доме у маяка, о чем и сообщили Софии.

Эта новость привела ее в еще большую ярость. Женщина сыпала проклятиями и швыряла на пол все, что ей попадалось на пути. Досталось ее мужу и брату, которых она называла предателями. Деметрию снова пришлось сделать ей укол, пока она не нанесла увечья кому-нибудь из домашних или себе.

Так прошла еще одна тяжелая неделя.

Деметрий терял надежду, что поможет сестре. Она выходила из-под его контроля, и, казалось, лечение не давало результатов. София не поддавалась гипнозу, а ведь он хорошо владел этим мастерством и не раз прибегал к нему в крайнем случае.

Но с ней было все иначе.

Их нерушимая прежде связь, сейчас рвалась. Он чувствовал, что сестра закрылась, словно щитом. Ему раз за разом приходилось прибегать к успокоительному, чтобы София могла отдохнуть хотя бы физически.

Половина слуг попросила расчет, и Антонию пришлось отпустить их. Он понимал, что слуги боятся оставаться на ферме. Еще немного, и в доме не останется ни единого работника, а сам он не справится с фермой и хозяйством по дому.

Судя по тому, с каким видом выходил Деметрий от сестры, Антоний понимал, что ей не становится лучше. Если такой врач, как Деметрий, не мог совладать с болезнью, то кто тогда в городе способен на это?