Книга Святочный сон, страница 86 – Ольга Тартынская

— Вы говорите не о том, - хрипловатым голосом произнес наконец Горский.

Соня вовсе смешалась. Она не понимала князя, да и сам он себя не понимал. С первой минуты, как он увидел Соню, Юрий потерял голову. Сказать, что он не узнал ее, неверно. Узнал тотчас. А до того, как увидел, по стуку сердца понял, что она здесь. Однако такого взрыва чувств повидавший виды мужчина не ожидал от себя. Послушный какой-то неведомой силе, влекущей его к ней. Горский устремился к Соне. Он будто бы и не заметил ее преображение, однако все вдруг встало на свои места. Словно в мозаике для полноты картины не доставало частицы, а теперь этот осколок найден, и картина засияла красотой совершенства. Обнаружившаяся прелесть Сони лишь довершила работу, происходившую в душе князя. Чтобы вспыхнуть страстью, он должен был увидеть ее такой: очаровательной, нарядной, грациозной. Князь не заметил преображения именно потому, что Соня всегда для него была прелестна.

— Что же вы желаете слышать? - наконец, вымолвила Софья Васильевна.

Однако князь не успел что-либо ответить. Музыка стихла. Подводя Соню к месту, Горский обронил:

— Мазурка и кадриль за мною.

Он тотчас растворился в толпе.

— Что, матушка, вспомнили былое? - съязвила Марья Власьевна, впрочем, вполне добродушно. - Ну, на этого рот не разевай! Не по Сеньке шапка. Вон сколько вокруг него вьется молоденьких девиц. Нам бы что попроще.

Она посмотрела на смущенную девицу и что-то смекнула:

— Или вы еще в доме спознались? Ох, Владимир Александрович-то не обрадуется!

Сон продолжался, но принимал водевильный характер. Соня не успела возразить, к ним приблизился чиновный господин.

— Позвольте ангажировать вас на мазурку, - поклонился он молодой женщине.

— Мазурка мной уже обещана, - еще более смутилась Соня.

— Ого! - только и молвила Марья Власьевна.

Чиновник потоптался и вновь предложил:

— Тогда изволите кадриль?

— Пардон, кадриль тоже обещана.

— Ты к экосезу подойди, голубчик, - распорядилась Аргамакова, и господин ушел ни с чем.

— И когда ты, матушка, успела? Кому обещалась? - пытала Марья Власьевна свою подопечную.

— Горскому...

Марья Власьевна покачала головой:

— Будь осмотрительна, Сонюшка. Один раз набедокурил, до другого - рукой подать. Кабы опять не втравил тебя в историю. Остерегись, душа моя.

Горский уже был тут как тут.

— С кем это ты, батюшка, турусы разводил давеча, возле губернатора? Никак кавалергард? - поинтересовалась Марья Власьевна, которой до всего было дело.

— Это Коншин, мой приятель и товарищ по полку, - ответил почтительно Юрий.

— Ты служишь? Отчего не в мундире?

— Служил, сударыня. Теперь в отставке.

Соню не оставляло ощущение фантасмагорического сна. Однако звуки мазурки вывели девицу из задумчивости. Юрий остановился перед ней в ожидании. Во время фигур они обменивались короткими фразами, необходимыми в танце. Разговор не возобновлялся, покуда не появилась возможность остаться наедине. После мазурки и кадрили Горский неотступно следовал за Соней, не допуская к ней других кавалеров. Марья Власьевна уже было готовилась к отповеди, но Горский предвосхитил события.

— Простите, сударыня, - обратился он к почтенной даме, - я похищаю вашу протеже. Верну в совершенной сохранности, слово чести.

Аргамакова не нашлась, чем возразить.