Книга Святочный сон, страница 75 – Ольга Тартынская

— Ангел мой, душенька, прости! Прости меня, грешницу! Я обезумела от всего пережитого! Бог мне судья, я так мало видела в жизни хорошего! Это я, я во всем виновата! О, простите меня, Владимир Александрович! - обратилась она с тем же напевом к Мартынову. - Это из-за меня здесь Юрий! Из-за меня!

— Как? - теперь воскликнули хором Соня и Сашенька.

— Он был моим возлюбленным в Петербурге, но муж ревновал безумно, и Юрий бежал сюда. Я приехала за ним. Простите меня, о Господи, я умру, если вы не простите меня! - захлебывалась рыданиями Биби.

— Ну, полно, полно, - с видимым облегчением проговорил Владимир, поднимая Варвару Михайловну с колен и усаживая ее на место. Затем, обернувшись к гостям, он холодно спросил: - А вы, господа, еще здесь?

Амалия имела обескураженный вид и не решалась более вступать в спор. Турчанинов тем временем бочком подбирался к Сашеньке. Соня заметила, что из длинных рукавов его одеяния блеснули ножницы. Он уже было занес их над золотым локоном Мартыновой, как Соня схватила его за руку.

— Владимир, кликни слуг, я думаю, уже пора спровадить нежданных гостей.

Толпа ряженых приуныла еще давеча, когда началось разоблачение, а тут и вовсе оробела. Амалия кивнула, и Турчанинов, прикрыв плотнее лицо, направился к выходу. За ними двинулись остальные маски. Владимир препроводил их до ворот. Он успел пригрозить Амалии:

— Ты заигралась, красавица. Берегись, я не прощаю таких шуток.

— Я не шучу, мой дорогой, - огрызнулась Амалия. - Приглядывай получше за своими дамами! А я еще не сказала своего последнего слова. Приберегу его для лучших времен.

Владимир криво усмехнулся:

— Разве у тебя бывают лучшие времена?

3.

Тем временем Горский крепко обнял Мишу и что-то шепнул ему на ухо. Бросив прощальный взгляд в сторону Сони, он стремительно вышел из гостиной. Слышно было, как его сапоги протопали наверх. В гостиной царило мертвое молчание. Девочки испуганно припали к Соне, всхлипывала Биби. Владимир вернулся мрачный и злой. Тут вновь затопали сапоги, теперь уже вниз. Горский явился в полном облачении, с вещами в руках. Он обратился к Владимиру по-русски:

— Простите меня, я не желал вам зла. Я наказан куда более, чем вы полагаете. Прощайте.

Поклонившись дамам, он вышел. В гостиной вновь установилась тишина, прерываемая лишь всхлипами Биби.

— Впредь - никаких учителей! - изрек, наконец, Мартынов и покинул гостиную.

— Соня, отведи детей спать, - жалобно попросила Сашенька.

Всяк по-своему переживал потрясение, Сашенька же не могла двинуться с места. Соня взяла на руки засыпающую Катю и повела детей наверх. По дороге она тихо спросила у Миши:

— Что сказал тебе Дюв... этот господин? Как бишь его?

— Князь Горский, - шепотом подсказал Миша.

— Что он тебе сказал на прощание?

Они стояли уже возле комнаты девочек. Миша с сомнением посмотрел на тетушку:

— Не скажу, ты проговоришься. Все вы, женщины, такие болтуньи.

Соня невольно улыбнулась:

— Как знаешь.

Она благословила мальчика на ночь, а сама занялась Лизой и Катей. Уставшие дети тотчас уснули, едва коснулись подушки.

Оставив горящий ночник, Соня отправилась к себе. Переодевшись и расчесав волосы, она привычным жестом открыла журнал и стала быстро покрывать белый лист мелкими, круглыми буквами.

"Это произошло. Дюваль разоблачен. Им оказался сам князь Горский.