Книга Святочный сон, страница 29 – Ольга Тартынская

Дюваль нахмурился и твердо ответил:

— Я с почтением отношусь к Софье Васильевне и никогда бы не посмел злоупотребить ее добротой и слабостью. Ваши подозрения оскорбительны для меня.

Владимир готов был ему поверить, но ведь он своими глазами видел их вместе в недвусмысленной ситуации. Проклятье! Лучше бы было ему спать в ту ночь, не просыпаясь.

— Моя кузина очень ранима, не причиняйте ей боли, - тихо завершил беседу Владимир.

Не давая французу возразить, он жестом показал, что тот свободен. Выйдя из кабинета, Дюваль имел порядком озадаченный вид. Он постоял некоторое время в раздумье, затем покачал головой и направился восвояси.

5.

Поощряя Соню в попытках нравиться французу, Сашенька не кривила душой. Она совершенно искренне желала, чтобы Соня устроила свою судьбу. Однако все это не исключало тайного интереса и невольной тяги ее самой к Дювалю. Сашеньке было бы легче избегнуть соблазна, знай она, что может навредить дорогой родственнице.

После нападок Владимира на кузину Сашенька решила помочь ей. Однажды, отправляясь в магазины, она заставила Соню переложить заботы о детях на француза и ехать с ней. Молодая особа рассердилась, но была вынуждена подчиниться требованиям Сашеньки. Они пустились в приятный вояж. В каждом магазине Мартынова выдерживала бой за шляпку, платье или козловые башмачки. Соня отказывалась "выбрасывать деньги на ветер".

— У меня есть шляпка! Пусть уже не модная и слегка полинявшая, но что за беда? - отбивалась она от Сашеньки.

Однако та взялась не шутя, и заставила Соню примерить новую шляпку, после подобрала и платья, и перчатки, и башмаки. Сидельцы сновали туда-сюда, носили в карету картонки и свертки с бельем, корсетами, духами, всякими приятными мелочами, составляющими удовольствие любой женщины. Только не Сони. Молодая особа ворчала всю дорогу и чувствовала себя мотовкой, разоряющей семью. И хотя в доходах Мартыновых с саратовских имений была немалая Сонина доля, она все же считала чуть не преступлением тратить деньги на себя.

— Поверь мне, душенька, - увещевала ее Александра Петровна, - мужчины - капризные существа. Они прежде видят оболочку, им красоту подавай, а есть ли что за этой оболочкой, им дела нет.

— Что мне до мужчин! - краснела Соня. - Владимир прав, я детям должна быть примером!

Сашенька лукаво улыбнулась:

— Ты хочешь, чтобы Лиза и Катя выглядели так же, как ты?

Соня вовсе смешалась:

— Нет, но... в определенном смысле...

Она еще больше, до слез, покраснела и подавленно умолкла.

— Не стыдись, Соня, - мягко проговорила Сашенька. - Дюваль, я уверена, вполне благородный молодой человек, не вертопрах, не ветреник. Он сможет оценить твои несомненные достоинства. Надобно лишь ему немного помочь, - добавила она ласково.

Соня была уже не в силах более сдерживать слезы смущения и благодарности. Она поцеловала Сашеньке руку и весь оставшийся путь растроганно шмыгала носом.

Обнадеживая кузину, Сашенька нечто утаила. Давеча, оставшись в доме одна (Соня повела детей в церковь), она наигрывала на фортепьяно что-то из итальянской оперы и думала о Дювале. Тот не замедлил явиться на удивление рано из своего воскресного отпуска. Бесшумно войдя в гостиную, где музицировала прекрасная женщина, француз устроился на кушетке слушать. Когда Сашенька завершила опус бурными аккордами, Дюваль похлопал в ладоши. Сашенька вздрогнула от неожиданности и резво обернулась.