Книга Триктрак, страница 78 – Ольга Болгова

Лёня свернул на тропу вдоль забора, потрепанного временем, но еще хранившего затейливую вязь резьбы. Тропа, петляя, вывела на другую улицу поселка. Лёня шёл быстро, увлекая Асю за собой — так у них сложилось: он выбирал пути и скорости, она подчинялась, словно бабочка в погоне за улетающим пламенем. Попытался накрапывать, да так и не решился дождь, но весенние запахи усилились, кружа головы, и можно было с уверенностью сказать, что кружились они у обоих. Ася слегка запыхалась. Не слишком удобно было идти по земле в туфлях на высоких каблуках, а забежать в общагу переобуться не успела — Лёня не дал такой возможности. Туфель было немного жаль, но стоило ли жалеть туфли, хоть и единственные, когда рядом шагал синеглазый возлюбленный.

Лёня остановился, обнял Асю, по инерции столкнувшуюся с ним, чмокнул в щеку и, отодвинув доску забора, подтолкнул вперед.

— Лезь…

— А почему не через калитку? — поинтересовалась Ася, послушно протискиваясь в узкую щель меж заборными досками.

— Калитка заперта, дядя же уехал, — объяснил Лёня, пробираясь следом.

Прошли по узкой тропинке среди бурно разросшихся ягодных кустов — Ася разглядела малину и смородину, — и неожиданно явился дом, скрытый от чужого взгляда среди деревьев — старый, узкий, под высокой крышей, с флюгером в форме флажка, окольцованный по второму этажу галереей-балконом с резными балясинами.

— Ничего себе! — охнула Ася.

— Нравится? — довольно хмыкнул Лёня, словно дом принадлежал лично ему.

— Очень! Он как… старый король, свергнутый, в ссылке. Или скрывающийся от подданных.

— Ну ты, Аська, и поэт! Не зря я на тебя запал.

Он потянул её в обход дома — Ася подумала было, что они идут к входным дверям, но, разумеется, такого не произошло — Акулов нырнул в сарайчик, прячущийся, как и дом, среди кустов, вернулся с небольшой деревянной лестницей, которую приставил к стене у окна, закрытого ставней, ловко забрался по ней, поколдовал, повозился, явно зная, что делает, открыл ставни и створки окна, подтянулся, перемахнул через подоконник и исчез внутри, вскоре появившись.

— Мне тоже лезть через окно? — спросила Ася, взволнованно переминаясь внизу.

— Придется, Асенька, дверь заперта, а ключей у меня нет.

— Лёнь, а… а ты уверен, что твой дядя… не рассердится?

— Не нуди, а забирайся, я тебя затащу.

Она подчинилась как обычно, а разве не приятно подчиняться возлюбленному?

Лёня помог Асе перебраться через подоконник, втянул лестницу внутрь и закрыл ставни.

— Чтобы никто нам не мешал, — объяснил он. — Здесь ушлые соседки-старухи, всё замечают, никаких сторожей не нужно.

— А ты уверен, что ушлые соседки не видели, как мы забирались внутрь? — прошептала она.

— Уверен, — заявил он, — пошли, потом разберемся.

Ася тщетно пыталась хоть что-то разглядеть в темноте, которую нарушал лишь тонкий пыльный луч, пробивающийся сквозь щель ставни. Ее охватило неприятное, но весело будоражащее чувство, что они пробрались в чужой, незнакомый и Лёне дом, словно злоумышленники, воры или грабители. Она даже попыталась мысленно установить разницу между этими тремя категориями социальных изгоев, но не успела — Акулов потащил её по темноте, натыкаясь на какие-то вещи и чертыхаясь.

— Осторожно, поднимаемся, здесь крутая лестница.

Лестница, ведущая наверх, куда стремился нетерпеливый Акулов, оказалась винтовой и словно вела в башню средневекового замка. Оказалось, что в маленькую комнатку под крышей, скруглённое окно которой выходило на галерею.