Книга Триктрак, страница 22 – Ольга Болгова

— У тебя хорошие записи, — сказала, усаживаясь на кровать.

— Да, неплохие… хочешь, подкину? — подмигнул Лёня.

— А у меня и магнитофона нет. Только проигрыватель, да и тот напрокат.

Он поставил на стол магнитофон, сунул вилку в розетку и защелкал клавишами-выключателями. Завертелись, чуть шурша, катушки: «Cos for twenty-four years I've been living next door to Alice…».

— Тебе может, лекарства какие купить? Ты к врачу ходила? — поинтересовалась вдруг забытая Лариса.

— Нет, я только сегодня заболела. Ничего не нужно, спасибо, Лёлька принесет.

— Я тебе маг оставлю, покрутишь, — синие глаза смотрели на Асю в упор, и она плотнее укуталась в платок.

— Спасибо, — выдохнула она. — А когда вернуть?

— Договоримся, — весело бросил он.

— Пойдем, Лёнчик, — ревниво проворковала Лариса, надевая перед зеркалом вязаную шапочку. — Не будем мешать Асе, ей нужно поспать. А как же мы без мага?

— Прорвёмся, — беззаботно бросил Лёня, улыбнувшись пространству комнаты.

Они ушли, а Ася откинулась на подушки и заплакала, молча, растирая по щекам слёзы, жгучие, как кислота.

Вечером Лёля притащила стакан зелёного ликёра Шартрез, которым разжилась в 512-й, мальчуковой, и маленький телевизор, переходящий, как красное знамя, из комнаты в комнату — его приходилось время от времени лупить по корпусу, чтобы он возвращал на место сужающуюся в линию картинку. Общими усилиями был сооружен фирменный лечебный напиток из ликёра, мёда, малинового варенья и чая под рабочим названием «Если не помрешь, то будешь жить». Чтобы поддержать подругу, Леля накапала ликёра и себе в чай. Асе же пришлось выпить свои полстакана. Напиток обжигал внутренности и бил в голову, зато эффективно бросал в пот и сбивал жар собственным жаром, короче говоря, клин вышибался клином.

— Лёля, ты знала, что Лариска здесь у нас… спит с… Акуловым? — спросила Ася уже не шепотом — под воздействием ликёра или чего-либо другого у неё прорезался голос.

— Не… нет, не знала, — протянула, смутившись, Лёля. — Про него не знала, клянусь. Да Ларка с кем только не спит, — добавила она, пытаясь исправить ситуацию, и замолчала, виновато глядя на Асю, сообразив, что этим вряд ли что исправишь.

— Ерунда, я просто спросила. Не успела тебе рассказать: вчера пришла домой, а они здесь, на Валиной кровати.

— Аська-а… — пробормотала Лёля, хмыкнула, проглотила накатившее не к месту веселье. — Брось переживать, у него таких Ларис… все равно у них это не всерьёз… — слова утешения прозвучали не слишком утешительно.

— Да мне какая разница? — прохрипела Ася, вновь потеряв голос. — Но он мне маг оставил, посочувствовал. А я была страшна, как ведьма.

— Да что ты? — восхитилась Леля. — Ну и мерзавец!

Она встала и хлопнула по телевизору, вернув на экран четверку мушкетеров российского производства, браво распевающих «Когда твой друг в крови, а ля гер ком а ля гер…».

На третье утро после кризисной ночи, проведённой в кошмарах и в поту, Ася в невесть-который-раз решила начать новую жизнь, отбросив прочь глупые девичьи грёзы, и почувствовала себя свободной и лёгкой, как птица. Вероятно, этому способствовало состояние эйфории, которое часто приходит во время выздоровления. Она нагрела воды и вымылась в тазу в комнате — душевые в общежитии отсутствовали, мыться ходили в знаменитые на весь Ленинград Посадские бани на углу Малой Посадской и Певческого переулка. Там можно было попариться в сауне, нырнуть в крохотный бассейн, а в раздевалках общих душевых послушать беседы и воспоминания питерских старух-блокадниц, которые собирались в бане, словно в английском клубе.