Онлайн книга «Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке»
|
Розингс, 26 апреля, понедельник, 10:05 Наутро полковник с беспокойством поглядывал на затянутое светло-серыми тучами небо, но решил, что их дружелюбный цвет не обещает дождя, и вскоре после завтрака Фицуильям и Энн в фаэтоне направлялись к цели своего путешествия. Полковник был оживлен и всю дорогу развлекал кузину рассказами о своих армейских буднях, об особенностях столичной жизни, в которой иногда принимал участие, рассуждал о странных происшествиях в Розингсе, с трудом вызывая у Энн односложные ответы. Он мог бы предположить, что ей не нравится их прогулка или его общество, но сияющие глаза девушки и порозовевшие щеки говорили об обратном, так что Фицуильям не был слишком обескуражен ее привычной неразговорчивостью. От римских развалин почти ничего не осталось. Лишь хаотичные груды обтесанных камней, поросших мохом, говорили о том, что здесь некогда поработала рука человека. Побродив между ними, полковник помог Энн подняться на небольшой холм, чтобы полюбоваться видом на окрестности, и приступил к продуманной речи, составленной и отрепетированной им накануне. — Дорогая кузина! — пылко произнес он и взял ее за руки. — Дорогая кузина! Энн недоуменно вскинула глаза, ожидая продолжения, но он, нахмурившись, замолчал, судорожно пытаясь вспомнить начало своего объяснения, которое идеально передавало всю полноту испытываемых им чувств. — Э… хм… — глядя на ее чудесное личико, он с ужасом понял, что не может вспомнить ни одного слова. — Мы знакомы давно, можно сказать — всю жизнь, — изрек он наконец непреложную истину. — Да уж, — хмыкнула Энн, еще не понимая, что он хочет ей сказать. Ей было приятно вот так стоять с Фицуильямом, чувствовать тепло его рук и ласкающий, проникновенный взгляд. Полковник же, который впервые в жизни делал предложение и не находил для него слов, очень волновался. Он отпустил руки девушки и заходил вокруг нее. — Э-э… — сейчас он скажет, как любит ее и не мыслит без нее своей жизни, подумал Фицуильям и выпалил: — Я — старый солдат и не знаю слов любви… — Это вы-то?! — не удержалась Энн и ехидно добавила: — Вы — дамский угодник! — Я?! — оторопело воскликнул Фицуильям и даже остановился, уставившись на кузину, которая разом вспомнила все свои обиды, и продолжила: — Именно — вы! Я знаю. Мама вас так называла, и рассказывала, как вы волочились в гостиных Лондона за всеми дамами, моложе тридцати. — Мама?! — возмутился полковник. — Да я никогда!.. Ну, если я и оказывал кому внимание, то исключительно из светской любезности… — И я видела, собственными глазами, как вы прогуливались с мисс Элизабет Беннет! — наступала на него Энн. — И кокетничали с мисс Бингли, улыбались младшим мисс Беннет и не далее, как вчера увивались вокруг старшей мисс Беннет. — Увивался?! — Фицуильям потерял дар речи. Энн же, раздираемая ревностью и любовью, заявила, чтобы ее немедленно доставили домой. Она ожидала, что он начнет оправдываться, уверять ее, что ничего подобного не происходило, что это все — случайности, мелочи, не стоящие ее внимания, а все его помыслы устремлены к ней, но полковник молча подал ей руку и повел к фаэтону. Энн чувствуя, что еще немного, и она разрыдается, гордо прошествовала к экипажу, куда и была немедленно водворена. Обратная дорога прошла в ледяном молчании, но, когда вдали показались ворота, ведущие в парк Розингса, Фицуильям, который все время пытался найти нужные слова, способные хоть немного смягчить кузину и все же заставить выслушать его, осмелился заметить: |