Книга Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке, страница 228 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова, Светлана Архипова

Мистер Бейтс уверяет, что травмы незначительны, и Бингли вскоре поправится. Но, признаться, когда я навестил его после ленча, Ваш приятель вел себя более чем странно. Вместо того, чтобы лежать, он сидел за столом, пристроив поврежденную ногу на соседнее кресло, а сам что-то писал, и — судя по исписанным и разорванным листам, разбросанным по всему полу, а также бессвязной речи, прерываемой внезапной задумчивостью и внимательным изучением побелки потолка, — у меня появилось вполне оправданное опасение, что травма его головы была более серьезной, чем представляется местному аптекарю.

Наш великолепный судья Фэйр незамедлительно предположил, — поскольку именно мой гунтер был опоен, — что покушение замышлялось не на Бингли, а на Вашего покорного слугу. Посему сэр Юстас допросил меня с пристрастием, а затем потребовал от Тинкертона немедленного принятия мер по поимке затаившегося злоумышленника. Сыщик же ведет себя самым загадочным образом. В ответ на наши вопросы уклончиво молчит или отшучивается, бормочет непонятные фразы, вроде: «хризантемы еще не зацвели», насвистывает какую-то мелодию (в которой капитан Шелли, демонстрируя свои музыкальные дарования и хорошую память, опознал арию Магдалены из оперы «Божественный нектар») и постоянно исчезает в неизвестном направлении.

Все это выводит из себя сэра Юстаса, который срывается на всех обитателях Розингса, кроме нашей тетушки, в свою очередь устраивающей судье настоящие головомойки. Сегодня, едва он приступил к ее допросу, она разразилась настолько восхитительной тирадой по его адресу, что мы, — хотя и сидели в гостиной, а наша леди Кэтрин находилась в библиотеке, — услышали ее вполне отчетливо.

Во время ленча, так и не остыв после допроса, тетушка неоднократно возвращалась к воспоминаниям о занимательной беседе с сэром Юстасом, отчего судья затравленно молчал и несколько раз подавился сначала омаром, а затем черничным пирогом, и даже генерал Бридл с тиграми не смог отвлечь и успокоить леди Кэтрин в ее праведном гневе.

Ваш отъезд предоставил нашей дражайшей родственнице еще один повод для негодования — она все возмущается Вашим внезапным решением ехать в Лондон, из-за чего устроила мне свой собственный допрос с пристрастием и отчитала бедняжку Энн, которую винит в том, что она якобы не стремилась удержать в Розингсе своего кузена. Джорджиане от нее попало за чтение романов, Бингли — за неумение ездить верхом, Дугласу — за плохое поведение МакФлая, мисс Бингли — за то, что та переоделась к ленчу, — словом, все обитатели этого дома сейчас трепещут не столько перед злоумышленником, сколько перед леди Кэтрин, и, едва завидев ее, пытаются сбежать куда подальше.

Энн и Джорджи, дабы избежать очередных нравоучительных излияний, немедленно скрываются за фортепиано (в музыкальном салоне — в комнате пропавшей компаньонки мисс Мэри Беннет по-прежнему со страшным усердием терзает мистера Генделя), где с намеренно увлеченными лицами перешептываются и перебирают ноты. Мисс Бингли с сэром Юстасом проводят время, в основном, в розарии, мистер Херст между трапезами предпочитает находиться в своей комнате, миссис Херст с огромным фолиантом под мышкой разрывается между спальнями мужа и брата, зачитывая им по очереди из книги какие-то весьма полезные сведения то ли о звездах, то ли о планетах. Даже МакФлай предпочитает не совать и носа в Розингс, целыми днями где-то пропадая и возвращаясь только поздним вечером. Один бравый генерал Бридл выдерживает компанию нашей тетушки, утихомиривая ее при помощи тигров, фиалок и раскатистого гррр-мыканья.