Книга Никто не виноват, страница 37 – Салтанат Бодыкова

— Пойдем в гараж, сама увидишь, — а по дороге, оглядываясь через плечо, сообщил, — видел на днях бабку твоей покойной подружки, говорит, на похороны спешу, зятя убили. Я ей, значит, соболезнования, то да се, а она, старуха бешеная, как вызверилась на меня, он таких слов не заслужил, мол, собаке собачья смерть. Что с людьми творится?

В гараж вошли не через огромные, тяжелые ворота, а через узкую дверцу со стороны двора. Нурлан Хасенович клюкнул заскорузлыми пальцами по тумблеру выключателя, Дина зажмурилась от яркого света мощной лампы. Когда попривыкла к свету и огляделась, ужас от увиденного парализовал голосовые связки.

Вдоль задней стены, в метре от смотровой ямы, на цементном полу в ряд лежали связанные люди. Четверо раздетых догола мужчин и женщина в нижнем белье. Невдалеке высилась горка из тряпья.

— Вот, спасибо твоему сайту, выследил этих нелюдей, заманил сюда.

— З- зачем, аға, судить их надо, а женщина при чем?

— А эта курва, — он выругался сквозь зубы, — позволила своему хахалю, вот этому, рядом валяется, над сыночком своим, восемь лет ребенку, надругаться. Ублюдки!

Женщина замычала в ответ, но разобрать было невозможно, вырваться словам наружу мешал самодельный кляп, затыкавший рот. Надо сказать, при появлении Дины, все взоры несчастных, наполненные диким ужасом, обратились к ней, они молили и пытались что- то сказать.

— Что вы собираетесь делать?

— Казнить. Пусть ответят за зло, которое деткам причинили.

Теперь замычали и мужчины, в отчаянии приподнимая головы и поворачивая их из стороны в сторону.

— Лучше сделаем так, пусть пишут признания и сдадим их в полицию.

Мычание прекратилось, внимание пленников приковалось к их захватчику, так подсудимые застывают, ожидая приговора.

— Ойпырмай, не зря я тебя позвал. Конечно, пусть пишут. Бумажки в любом деле важны. Как в том фильме, опись, протокол, все, как полагается.

Глаза обреченных засветились надеждой. Спустя время, Нурлан Кайсаров развязывал руки мужчины, лежащего с краю, усаживал его, протягивал листок, ручку и книжку для удобства — за всем этим добром Дина сходила в дом. Остальные дожидались своей очереди. Последний пленный, заполучив ручку, стал что- то строчить размашистым почерком, затем протянул лист бумаги Дине.

— Я не виноват пожалуйста разберитесь спасите мою честь, — с трудом пробираясь сквозь строй кривых, крупных букв, по слогам прочитала Дина.

В самом низу написана была фамилия, ее вслух читать Дина не стала.

— Так не пойдет, сознавайся или сдохнешь первым, — прокомментировал просьбу Нурлан.

Мужчина не сводил умоляющего взгляда с Дины, Нурлан вырвал листок из рук девушки и припечатав чистой стороной к книге- подложке, выплюнул с ненавистью.

— Пиши!

— Напишите, в чем вы обвинялись, а я с утра займусь вашим делом. Обещаю.

В это время женщина задергала связанными ногами, привлекая внимание Дины. Игнорируя недовольство дяди, Дина подошла к ней и сорвала, приклеенный ко рту, скотч.

— Девочка, я вижу, ты добрая, попроси его отпустить меня, пожалуйста, — застрекотала срывающимся голосом она, впиваясь безумным взглядом в лицо Дины, — ну, что я могла сделать, он же мужик, он здоровее меня, выгнал меня из комнаты, а сыночка я люблю, как не любить?

Дина слушала ее с отрешенным спокойствием, затем приладила скотч на губы женщины и выпрямилась.