Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 56 – Анне Якобс

— Откуда я это знаю? От Бернда Гундермана. У него родственники в Дюссельдорфе, они работают у Ягенберга. У него тоже бумагопрядильное производство, и он знает, как идут дела у конкурентов в Пфальце.

Конечно же идею поговорить с рабочим Гундерманом ей внушил Пауль. И кажется, свои великолепные проекты он объяснил ей до мельчайших подробностей. Самое удивительное заключалось в том, что она все это поняла. Дочь Якова Буркарда разобралась во всех деталях: как сцепляются друг с другом части этой треклятой машины и что при необходимости она может работать от энергии воды, а значит, без паровой машины, для которой не было угля.

— Аугсбургская бумажная фабрика здесь, за углом, папа. Нам даже почти не нужно тратиться на транспорт. И красить ткани мы тоже сможем. Разве ты не понимаешь? Нам необходимо только найти кого-то, кто бы построил нам эти машины по чертежам Пауля.

Он почувствовал, как кровь шумит в его ушах. Ее атака оказалась во много раз сильнее, чем то, что он только что успешно выдержал. Двадцать разъяренных женщин в сравнении с этой молодой особой с сияющими глазами и раскрасневшимися щеками, сидящей перед ним и описывающей свои фантазии, были ничем. Полная занятость. Тройная зарплата. Вклад в победу родной Германии. Идти новыми путями, думать опережая время. Дать людям одежду и обувь. Перевязочный материал тысячам раненых.

— На нашей фабрике не работает ни один винтик – неужели тебя это не задевает? Раньше в цехах стоял такой шум, что его едва можно было выдержать, а теперь вокруг мертвая тишина. Если же мы начнем производство бумажной пряжи…

Он поднял руки, словно защищаясь от нее, и почувствовал, как сильно бьется сердце. Да, не надо было пить этот кофе.

— Ты не видишь риск, – возразил он. – Я должен заказать дорогие машины, но никто не знает, будут ли они вообще работать. А что, если Пауль допустил какую-нибудь ошибку во время их проектирования? А что, если пряжа будет низкого качества, и мы вообще не найдем заказчиков? А если новое волокно испортит добротные ткацкие станки? – Он глубоко вдохнул.

— А кроме всего прочего, для такого производства нужны специалисты, мужчины, разбирающиеся в этом. С одними женщинами с этим не справиться.

— Боже милостивый! – воскликнула Мари, подняв руки. – Чего ты ждешь? Может, ты думаешь, что хлопок польется как манна небесная? Что Иисус Христос спустится с небес и одарит нас десятью вагонами с шерстью-сырцом?

— Предупреждаю тебя, Мари! – гневно прокричал он. – Не лезь в то, в чем ты совсем не смыслишь!

Она резко поставила чашку с блюдечком на столик и уставилась на него сердитым взглядом.

— Ты должен поразмыслить над этим, папа. В этом заинтересованы мы все.

— Все решено, и баста! Никогда текстильная фабрика Мельцера не будет выпускать эрзац-материал!

— То есть тебя устроит вариант, по которому мы ничего не будем выпускать и все тут перемрем с голоду?

— Хватит, Мари. Я тебя выслушал и высказал свое мнение. И оно непоколебимо.

Она встала, не проронив ни слова, взяла с вешалки свое пальто и надела его. Он хотел помочь ей, как это предписывали правила хорошего тона, но она уже развернулась, надела шляпу, завязала шарф.

— Увидимся сегодня вечером.

Она молча направилась к выходу. На сей раз он оказался проворнее и широким жестом распахнул перед ней дверь. Если она полагает, что добьется чего-то каменным выражением лица, то она ошибается. Он останется непоколебим. Никаких эрзац-материалов на его фабрике не будет.