Онлайн книга «Хозяйка Мельцер-хауса»
|
Мистер Фальк был потрясен этим происшествием. После некоторых раздумий он распорядился, чтобы потерявшего сознание мужчину, соблюдая все меры предосторожности, уложили на платформу грузовой машины. О том, что Иоганн Мельцер уже ушел в мир иной, в тот момент знала только Мари, но она не стала противиться распоряжению Фалька. Позже, когда врачи клиники констатировали смерть пациента, она позвонила Алисии. Китти нашли в городе, где она делала покупки, Лизу – в сиротском приюте, где та была вместе с Себастьяном Винклером. Алисия настояла на том, чтобы ночь перед похоронами у гроба ее мужа стоял почетный караул, как это было принято. Никто не возражал. Преподобный отец Лейтвин совершил обряд отпевания и долго стоял перед гробом, погруженный в молитву. Позже Китти, Элизабет и Мари по очереди сидели на неудобных стульях рядом с Алисией, вглядываясь в странное восковое лицо покойника и ощущая за своей спиной мрак огромного холла. Фройляйн Шмальцлер и Фанни Брунненмайер тоже несколько часов провели у гроба, как предписывал обряд, а потом следили за тем, чтобы постоянно подавались кофе, чай и вода. В эту ночь на вилле мало кто спал, даже дети: все трое капризничали и хныкали. С одиннадцати часов следующего дня начали приходить первые гости: высокопоставленные лица города, друзья и знакомые, а также рабочие и служащие фабрики. Выразив соболезнования родным и возложив цветы, они поднимались на второй этаж, чтобы поприветствовать знакомых и немного подкрепиться. Гумберт был по уши в делах: украшал цветами гроб, разносил по комнатам бесчисленные подносы с кофе и закусками, находил забытые очки и сумочки и при всем при том еще старался отвечать на бесконечные вопросы. — И все-то им нужно знать, – жаловался он внизу, на кухне, где повариха с Августой сервировали яйца с горчицей и бутерброды с ветчиной. Ханне и Эльзе было поручено заняться посудой, ведь требовалось немыслимое количество чашек, стаканов и тарелочек, которые потом надо было перемыть. — Да спиртное, – тоном старой девы шептал Гумберт. – Я бы сказал, покойный господин Мельцер частенько прикладывался к коньяку! – Затем, уже низким тоном магистратского советника, продолжил: – Ну, видно, фабрика теперь окончательно разорится? – И тут же без перехода он спародировал фрау фон Зонтхайм: – «Не понимаю, почему фрау фон Хагеманн давно не развелась». Эльза вытерла глаза кухонным полотенцем. И как люди могут быть такими бездушными! Фабрика разорилась! Как хорошо. — Ах, если б знать, для чего мы драили и убирали холл… Теперь Иоганн Мельцер тихо полеживает себе в гробу. А еще давеча поутру он кричал мне вдогонку, чтоб я поднимала ноги и не шаркала… На кухню вошла фройляйн Шмальцлер, одетая во все черное и с траурной лентой в волосах. Чтобы не выглядеть после бессонной ночи совсем уж бледной, она припудрилась и слегка нанесла румяна. Она улыбнулась всем, кто был на кухне, своей ободряющей улыбкой. Как в лучшие времена. — Все идет очень хорошо. Фрау Мельцер так рада, что пришло столько гостей. И мы делаем все возможное, чтобы не уронить репутацию виллы. Даже сейчас, в этот скорбный час. Особенно сейчас, мои дорогие… — Ой! – вскрикнула Августа и сунула в рот порезанный палец. – Боже мой, Брунненмайер – ну и ножи же у тебя. Как бритвы. |