Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 232 – Анне Якобс

Моя любимая Ханна. Я приехал из Цюриха в Петроград по железной дороге четыре дня назад. Мой родители и семья здоровы и счастливы. Приезжай в Петроград, я тебе жду. Бери рубли и покупай билет на поезд. Я люблю тебя. Григорий

Было ли это кем-то написано за него латинскими буквами? Она несколько раз перечитала короткие предложения, прежде чем поняла их смысл. Значит, ему удалось бежать в Швейцарию, а оттуда он переправился в Петроград. Он написал ей уже через четыре дня после приезда на родину. И даже прислал деньги. Она рассматривала рублевую купюру, серую бумагу, на которой была изображена богато одетая женщина. Она была красивой и молодой. На ее голове была корона с вуалью, в руках она держала щит и меч. Наверно, это была царица? Но говорили же, что они прогнали царя. Слева от царицы было напечатано число. Единица с тремя нулями. Тысяча рублей. О боже – сколько же это было в рейхсмарках?

На лестнице кто-то кашлянул, и она поспешила засунуть обратно в конверт купюру и письмо. Вода кипела довольно долго, и теперь чайник выплевывал на плиту капельки, которые, шипя, превращались в пар. Гумберт вошел на кухню, еще раз кашлянул и дважды чихнул.

— Эти ковры… такая пылища… фу, отвратительно… – пробурчал он. – А глотка кофе не осталось?

Ханна торопливо сунула письмо в карман фартука и поспешила наполнить кипятком приготовленный чайник. Наконец она налила в чашку кофе и пододвинула ее Гумберту.

— Вот возьми… Сахар рядом.

— Спасибо тебе…

Пока он дул на горячий напиток, она поставила на поднос кофейник и тарелку с бутербродами с ливерной колбасой и собралась отнести его господам.

— Вот, – сказал Гумберт, нагнувшись. – Ты что-то потеряла. – Она испуганно поставила поднос на кухонный стол и взяла из рук Гумберта скомканное письмо. – Что, из России? – спросил он.

Гумберт был не такой, как все. Он нравился Ханне. Когда полицейский заподозрил ее и она чуть не умерла от страха, Гумберт ее спас. Она никогда не забудет этого.

— Да, – тихо ответила она.

Гумберт посмотрел на нее:

— От Григория?

Она кивнула, сделала глубокий вдох и попыталась разгладить скомканную бумагу.

— Он хочет, чтобы я приехала к нему. Даже прислал деньги. Тысячу рублей…

Гумберт с изумлением рассматривал смятую купюру.

— Это много?

Ханна пожала плечами.

— Я все равно не могу к нему поехать.

— Почему не можешь?

Она сглотнула, не зная, стоит ли ему говорить. Конечно, он давно обо всем знал. Все знали.

— Ребенок, – сказала она. – Потому что я сделала аборт. И потому что доктор сказал мне, что я больше никогда не смогу иметь детей.

Гумберт с жалостью посмотрел на нее, потом покачал головой.

— А может, это совсем не так.

Ханна грустно улыбнулась. Да, возможно, доктор ошибся. Только ребенок, он был мертв, некрещеная душа. И это был страшный грех. Нет, она не может поехать к Григорию в Петроград. Что на это скажет его семья?

— Если хочешь, я отдам тебе тысячу рублей, Гумберт. Ты можешь обменять их и на эти деньги поехать в Берлин.

Он рассказал ей о Розе Менотти. Только ей. Под большим секретом.

— Нет, ни в коем случае, – отказался он. – Это твои деньги, Ханна.

— Но они мне не нужны. Ты что, хочешь, чтобы я бросила их в печь?

Он беспомощно развел руками и выругался.

— Какая же ты глупая. Неужели ты его не любишь?