Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 221 – Анне Якобс

— Да здравствует международная революция!

Гумберт оторвался от молодого рабочего, который вцепился в него, и сделал тщетную попытку вырваться из этой человеческой массы. Он споткнулся о бордюр и чуть было не упал, но ухватился за куртку какого-то мужчины и получил несколько ударов в ребро.

— Полиция! – крикнул кто-то. – Остановитесь!

— Вперед! – закричали с другой стороны. – Нас не остановит никто! Идем к ратуше.

— Не стрелять!

Гумберт почувствовал, как его снова охватывает дрожь, появился звон в ушах. Звук самолетов. Глухой грохот разрывающихся гранат. Он дрожал всем телом, ища, где бы спрятаться, и все же понимал, что если он сейчас свалится посреди этого столпотворения, то его затопчут.

— Свиньи! Стрелять в беззащитных людей! В женщин!

Он слышал одиночные выстрелы, люди визжали в паническом страхе, теперь эта людская масса остановилась и сплотилась еще теснее.

— Назад! Идите назад!

— Вперед, ребята! Только вперед!

Пронзительный крик молодой женщины болью пронзил его уши, и у него словно выросли крылья. Гумберт греб обеими руками, как бы проплывая сквозь толпу, сопротивляясь течению, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь на ноги, хватаясь за что попало, сталкиваясь с телами, и в этом своем полете он видел искаженные страхом гневные лица, глаза, рты, руки…

Скорчившись, он присел на землю, прислонившись спиной к стене дома. Мимо него со свистом пролетали гранаты, взрывалась земля, в воздух взлетали оторванные руки, мундиры, шлемы, человечьи головы с крысиными мордами… В его ушах шумел океан.

— Гумберт! Вы ведь Гумберт, не так ли? Камердинер с виллы.

Он слышал какие-то невнятные слова. Кто-то наклонился к нему и положил руку на плечо – эта теплая рука была успокаивающе тяжелой.

— Тихо, тихо, – услышал он мужской голос, кто-то осторожно поглаживал его рукой. – Они ушли. Никто ничего вам не сделает.

Только сейчас до его сознания дошло, что все это время он сидел, судорожно зажмурив глаза. Гумберт моргнул и увидел прямо перед своим носом серый булыжник тротуара, затем песчаный цоколь дома, перед которым он сидел на корточках, затем две штанины из темной ткани, на которых кое-где виднелись пятна серой пыли.

— Ну что? Давай потихоньку. Вы ведь Гумберт, не так ли?

Он поднял глаза и увидел лицо мужчины – это было широкое крестьянское лицо. Он знал его, видел несколько раз, но никак не мог взять в толк, где и когда. Его била судорожная дрожь, которая все еще не хотела отступать.

— Гумберт Седльмайер, – механически произнес он. – Одиннадцатый Вюртембергский полевой кавалерийский полк…

— Все уже позади, камрад.

Мужчина схватил его под мышки и поставил на ноги. Тяжело дыша и все еще дрожа, Гумберт стоял, прислонившись к стене дома, и вглядывался в лицо своего спасителя.

— Себастьян Винклер – мы виделись несколько раз на вилле. Помните? Фрау фон Хагеманн время от времени любезно давала мне почитать кое-какие книги.

Гумберт похлопал глазами, чтобы прогнать белесый туман, застилавший ему взор. Теперь разум медленно возвращался к нему. Господин Винклер даже пил чай в библиотеке с фрау фон Хагеманн, и они подолгу беседовали. Гумберт слышал также, что Алисия Мельцер упрекала за это свою дочь, и дело дошло бы до ссоры, если бы молодая фрау Мельцер не выступила посредником.