Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 211 – Анне Якобс

— Это не твои, а наши вещи, – возразил он. – Очень жаль, что мои родители были вынуждены их продать. Я отправлял каждый месяц кучу денег, интересно, что ты с ними делала!

Это была невероятная наглость. Денег, которые он присылал, едва хватало на аренду, все остальное, даже вещи, которые она отправляла ему, она оплачивала из денег своих родителей.

— Лучше скажи мне, Клаус, что ты делаешь со своими деньгами! – выпалила она. – Они идут на алименты? Для Августы?

Каким же безобразным стало его такое симпатичное лицо, когда его исказили ужас и ярость.

— О чем ты говоришь? – угрожающе прошипел он. – В чем ты меня обвиняешь?

Она была почти уверена в правдивости своего предположения: испуг в его глазах говорил сам за себя.

— Ты отец дочери Августы! Это знают все на вилле. И эта шлюха имела наглость сделать меня крестной матерью своего ребенка и дать мое имя твоей незаконнорожденной дочери!

Если она надеялась, что он сейчас будет стоять перед ней, как пойманный на месте преступления грешник, то она ошиблась.

— Прошу тебя, Элизабет! Подобные вещи случаются постоянно. Как ты думаешь, у меня к Августе были какие-нибудь чувства? Она же горничная – боже ты мой! И, наконец, это произошло еще до нашей свадьбы.

То есть это действительно было правдой! Несмотря на это горькое признание, она почувствовала себя неуверенно, потому что он сменил свой тон. Теперь его голос звучал мягче, он искал ее понимания, взывал к ее великодушию. И ведь он был прав – это произошло еще до их свадьбы, даже до их помолвки.

— Я не святой, моя дорогая, – продолжил он. – Я мужчина и время от времени могу позволить себе лишнее, но это не значит, что из-за этого я меньше тебя люблю.

Она знала эту позицию. Так жил дядя Рудольф, и ее мать была воспитана в таком духе. Мужчины ходили на сторону, а хорошей жене с этим приходилось мириться. Но все же…

— А что было бы, если бы подобное случилось со мной?

Он широко открыл глаза и уставился на нее, словно перед ним было видение.

— Это значит, что ты шлюха! – выпалил он.

Ах вот что! Он мог изменить ей, потому что был мужчиной. Если бы она сделала то же самое, то была бы шлюхой.

Подойдя к ней, он грозно поднял руки и крепко схватил ее за плечи.

— Но ты не сделала меня… рогоносцем? – задыхаясь от волнения, выдавил он. – Неужели ты развлекалась с другим, в то время как я жертвовал своей жизнью ради кайзера и отечества?

Как же смешно он выглядел. Она попыталась вырваться из его рук, но он держал ее так крепко, что было больно. Ее охватило желание разозлить его до исступления.

— А если бы я это сделала?

Он злобно прошипел что-то, отталкивая ее от себя изо всех сил. Она сделала несколько шагов назад и ударилась о стену.

— В таком случае тебе остался бы только стыд. И развод!

Она ударилась затылком о стену, но не почувствовала боли, только жгучее унижение от того, что он посмел поднять на нее руку. К ее собственному удивлению, ее голос прозвучал спокойно и холодно:

— Успокойся, Клаус. Ничего подобного я не сделала, но на развод я согласна!

— Подложи еще немного угля, Гумберт, – попросила Алисия. – И можете идти. Уже поздно.

— Слушаюсь, госпожа.

За окном бушевала гроза, было слышно, как скрипят старые деревья и стучат оконные ставни. Гумберт поставил на пол ведро с углем. Дрожащими руками он подхватывал совком головешки и подбрасывал их в печь.