Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 168 – Анне Якобс

Когда наверху началось празднование, Августа сообщила, что молодая фрау Бройер не так уж сильно скорбит по своему мужу. Она была очень весела, пила белое вино и произносила речи.

— Если бы мой Густль погиб, я бы точно не стала так веселиться, – ехидно проговорила она.

К этому времени на кухню пришел старый Блиферт, он не хотел в новогоднюю ночь оставаться дома один. По его мнению, нельзя было так строго судить молодую фрау Бройер, ее веселье – это только видимость внутреннего спокойствия.

— Да, конечно, дед, – рассмеялась над ним Августа. – И ты заодно с красоткой Китти. А эта бедная вдова вместе со своей золовкой унаследует теперь все состояние Бройеров. Если бы меня спросили, я бы сказала, какая она холодная и бессердечная.

— Да из тебя так и прет зависть! – упрекнула ее повариха.

Как бы там ни было, вечер прошел довольно весело. Когда наконец появилась экономка, приступили к трапезе, состоявшей из остатков блюд с господского стола и гуляша, на который они отдали все свои мясные талоны. Ханна ела с большим аппетитом, несмотря на свою сердечную боль. Она бы с удовольствием припрятала кое-что для Григория, но теперь, когда все уже собрались, это было едва ли возможно сделать. И уж, разумеется, на столе ничего не останется – в этом можно не сомневаться.

После ужина, когда Ханна поставила посуду в раковину, а большой кувшин с пуншем начали передавать из рук в руки, Йордан попыталась уговорить фройляйн Шмальцлер разрешить ей погадать на картах – только в этот вечер. Однако поскольку ни у кого не возникло такого желания, предложение просто проигнорировали. Вместо этого Шмальцлер сказала Марии Йордан пару ласковых и спросила ее, поговорила ли та наконец с фрау Мельцер-младшей. Когда Йордан замялась и ответила, мол, намерена сделать это в следующем году, Шмальцлер раздраженно покачала головой.

— Мне не нравятся положение дел, фройляйн Йордан. Вы сидите здесь, на кухне, вместе с персоналом виллы, в то время как работаете на семью фон Хагеманнов. Вы разговаривали хотя бы с фрау Алисией Мельцер?

Нет, Мария Йордан ее тоже избегала. Ее единственным защитным аргументом было то, что Элизабет фон Хагеманн жила здесь, на вилле, а значит она была нужна ей как камеристка.

— Могу я все же предположить, что вы ночуете на Бисмаркштрассе?

— Конечно, фройляйн Шмальцлер.

«Как она может лгать, – подумала Ханна. – Да мне надо просто выбросить все ее барахло в окно, вот чего она заслужила. Но тогда она расскажет всем про Григория…»

— На вашем месте я бы не стала слишком долго тянуть с этим разговором, – посоветовала Элеонора Шмальцлер. – Сейчас муж молодой фрау Мельцер здесь, в отпуске, и она наверняка в добром расположении духа.

— Это правда, Йордан, – поддержала повариха. – Вы могли бы воспользоваться ее хорошим настроением.

— Вряд ли молодая фрау Мельцер затаила на Йордан какую-нибудь обиду, – заметила Эльза. И тут же поймала ненавистный взгляд Йордан. Ханна давно поняла, что эта старая ведьма Йордан сама обижается на Мари.

— Ну хватит! – решила Элеонора Шмальцлер. – Давайте поиграем в какие-нибудь веселенькие игры. Как насчет «Колечка»?

Она достала золотое кольцо, через него продели длинный шнур, концы которого связали вместе узлом. Один игрок должен был стоять в середине, а остальные, прикоснувшись к шнуру, сложить руки так, чтобы совсем незаметно передать кольцо дальше, напевая при этом: «Колечко-колечко, выйди на крылечко…»