Книга Девушка с характером, страница 87 – Анне Якобс

Чем дальше ехала по тряской дороге коляска, тем мрачнее становилось у Пауля на душе. Через пару дней ему предстояло вернуться в Мюнхен, в свою каморку, и засесть за учебу, но не было ни малейшего желания. К счастью, он мог теперь оплатить последствия собственной глупости и вернуть часы. Пауль стыдился своей легковерности, он вспомнил, как однажды на фабрике отец назвал его дураком. И как было обидно, когда тот распекал его на глазах у рабочих, на лицах которых читалось злорадство. В нем вновь поднялась знакомая волна негодования, он приосанился на неудобной скамейке и пошире распахнул окно.

Конечно, отец был прав, Пауль неправильно тогда сделал расчеты, не учел разные факторы. Хуже всего было разочарование, так явно прозвучавшее в отцовской отповеди. И почему он решил, что справится с задачей за пять минут? Он сильно переоценивал себя и поплатился за это. Счет ему выставили беспощадный. Более чем беспощадный.

Пауль напрасно пытался отделаться от невеселых дум. Отец был человек непростой, Пауль знал это, сколько жил. Но он любил отца. Теперь, когда на фабрике возникли проблемы и тот возвращался домой поздно, Пауль страдал от собственной бесполезности. Два станка вышли из строя, еще один сбоил, ремонт не помогал. Одновременно поджимали сроки договоров, фабрика запаздывала, клиенты были недовольны. Пауль не говорил об этом с отцом, тот по возвращении домой был молчалив, машинально проглатывал свой ужин и шел спать. Пауль об всем узнал от мастера Хунцингера, они как-то разговорились у ворот фабрики.

— Раньше такого не было! – горячился Хунцингер. – Тогда станками занимался господин Буркард, и если машина не хотела заводиться, он тут же все исправлял.

— Господин Буркард?

— Ну конечно. Почти все машины он сконструировал. Он хороший был мужик, понимал в механике. Собирал и швейные машины, и велосипеды.

Пауль задумался, где же он слышал это имя, и тут вспомнил, что речь, наверное, о бывшем совладельце фабрики Якобе Буркарде, он умер много лет назад. Да что там, дружище Хунцингер тоже был немолод.

Увидев в конце аллеи виллу, Пауль ощутил странное облегчение, в нем шевельнулось какое-то неясное предвкушение. Вход в дом освещали огни, хотя на первом этаже в окнах служебных помещений и так горел свет. На втором этаже все было темно, на третьем – одиноко светилось одно-единственное окошко. Пауль напряг глаза – должно быть, это комната Китти. Сердце заколотилось, захотелось даже насвистеть песенку.

Извозчик остановился перед лестницей портика, Пауль выпрыгнул из коляски и дал щедрых чаевых. Пусть и старик, и кляча порадуются. Было видно, что и тому, и другому недолго осталось заниматься извозом. Возраст брал свое, очевидно, оба знавали лучшие времена.

С перчатками и шляпой в руках Пауль поднялся на крыльцо, звонить в дверь он не стал, зашел в дом самостоятельно. Почему бы не попробовать? Он ничего у нее не потребует. Всего-то подойти чуть ближе, мило побеседовать, почувствовать на себе ее взгляд, окунуться в эту темную бархатную бездну. Лишь ненадолго…

В холле царил полумрак, только возле лестницы горела газовая лампа, с помощью нее персоналу было проще отыскать электрический выключатель. Кажется, никто не заметил возвращения Пауля, прислуга, верно, собралась в кухне праздновать Новый год. Он вдруг подумал, что некоторые слуги сегодня получили отгул и оправились к своим семьям и друзьям. Но кто? И не вернутся ли они вскоре? Вновь ему вспомнилась грязная пивная в Нижнем городе, тот тип, поваливший Мари на землю… Ведь Мари не ушла туда снова? Нет, она ему обещала. Но кто сказал, что обещание не будет нарушено?