Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 88 – Анне Якобс

Элизабет захлестнула обида при одной только мысли, как злорадствуют работники в усадьбе. Все то, что обрушилось на нее в этот злополучный день, все ее разбитые надежды, разочарования, унижения – все это искало выхода, сотрясало ее тело, заставляло громко и отчаянно рыдать. Все равно, здесь никто и ничего не услышит.

— Элизабет! Где вы? Элизабет!

Большая тень скользнула по высокой траве, вокруг жужжали насекомые, где-то рядом фыркала лошадь. Она едва успела провести рукавом по мокрому лицу, когда перед ней появился лошадиная морда, и она громко вскрикнула от испуга. Всадник тут же соскочил с седла и опустился на колени рядом с ней.

— Боже мой, как я рад! Вы ранены? Вы что-то сломали?

— Все… все в порядке. Только нога, – простонала она.

Элизабет охрипла от рыданий, ее нос и глаза почти полностью распухли. «О Боже, она, должно быть, ужасно выглядит. Что здесь делал Себастьян?»

— Нога? А, я вижу. Надеюсь, что не сломана… – Он прощупал ее лодыжку, которая была толстой, как средняя тыква. – Вы что-нибудь чувствуете?

— Нет. Она полностью онемела, чувствую, только когда я на нее наступаю.

Никогда раньше она не видела его таким взволнованным. На лбу выступили капельки пота, он тяжело дышал, но теперь, глядя на нее, улыбался, счастливый и довольный.

— Кобыла вернулась в усадьбу с пустым седлом… Я думал, что сойду с ума от беспокойства. Это моя вина, Элизабет. Я бессердечно высказал вам свое решение. Это было эгоистично и бесчувственно. Я не подумал о том, как сильно вас этим обидел.

Она слушала его и несколько раз вытирала лицо рукавом. Дурацкие слезы. Если бы только эти припухлости прошли. Тем более что он все время смотрел на нее.

— Я… я не знала, что вы умеете ездить верхом, – пробормотала она.

— Я тоже. В детстве я несколько раз сидел на лошади, но это нельзя было назвать верховой ездой. Опирайтесь на меня, я помогу вам забраться в седло.

— Я… я ведь не легкая девушка, – смущенно пошутила она.

— Я знаю, – произнес он со всей серьезностью.

Себастьян оказался гораздо сильнее, чем она предполагала. Несмотря на ранение на войне, ему не составило труда поднять ее. Когда она поставила здоровую ногу в стремя, он крепко обхватил ее за талию, чтобы поддержать, и помог ей с трудом забраться в седло, придерживая за ту часть тела, к которой никогда бы не осмелился прикоснуться при обычных обстоятельствах. Смущенная, она села в седло и пробормотала робкое «спасибо».

Себастьян шел впереди и вел кобылу за поводья. Время от времени он оборачивался к ней, спрашивал, все ли в порядке, не больно ли ей, сможет ли она продержаться до усадьбы.

— Все в порядке…

— Вы очень храбрая, Элизабет. Я никогда не прощу себе этого.

Она с трудом сдержала улыбку. Он был таким порядочным, таким честным, таким отзывчивым. Зачем ей было говорить, что она поехала не ради него, а чтобы выцарапать глаза любовнице своего мужа? Это бы только разочаровало его. Себастьян твердо верил в добро в людях. Может быть, именно поэтому она так сильно его любила.

В усадьбе Йошек стоял наготове, чтобы помочь госпоже слезть с лошади, у входной двери толпились служанки, Элизабет слышала их смешки.

— Мы посадим ее на стул, а потом понесем госпожу по лестнице. По одному человеку с каждой стороны, этого будет достаточно, – предложил Йошек.