Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 74 – Анне Якобс

— Что ты думаешь, Мари? – обратилась Китти через стол. – Ты еще ничего не сказала. О, я так хорошо тебя понимаю. Ты все еще совершенно ошеломлена новостью, не так ли? Моя бедная Мари! Я на твоей стороне. Я никогда не допущу, чтобы эти картины попали в чужие руки.

— О, Китти, – тихо пробормотала Мари. – Оставь это. Пауль прав: мы должны подойти к этому вопросу спокойно.

Но спокойствие было не по душе Китти. Раздраженная, она бросила свои вещи обратно в сумку, запихнула туда письмо и заявила, что уже знает, что делать.

— Я умоляю тебя, Китти. – Алисия бросила на Пауля обеспокоенный взгляд. – Ради бога, не делай ничего необдуманного. Тем людям нужны только деньги, это было ясно из письма.

— Деньги! – сердито воскликнула Китти. – Первое, о чем думают в вашем доме. Чтобы только не тратить деньги впустую. Особенно не на искусство. Вы вообще понимаете, что ткацкая фабрика Мельцеров сейчас не существовала бы без упорного труда Мари?

Для Пауля это уже было слишком. Он бросил салфетку на пустую тарелку и сердито посмотрел на Китти.

— Что все это значит, Китти? Какой абсурд, ты же сама это знаешь!

— Абсурд? – возмутилась Китти. – О, если бы папа сейчас сидел здесь с нами, он бы тебе все объяснил, Пауль. Именно Мари настояла на том, чтобы мы стали производить хлопчатобумажные ткани. Это был единственный способ выжить для фабрики, даже папа в конце концов понял это. Но, конечно, заслуги умных женщин забываются слишком быстро. Типичный мужчина, могу только сказать. Высокомерный и неблагодарный!

— Хватит, Китти! – резко оборвала ее Алисия. – Я не хочу больше слышать ни слова на эту тему. И, кстати, привлекать сюда твоего покойного отца более чем неуважительно. Пусть мой бедный Иоганн спокойно покоится в могиле.

В столовой воцарилась тишина. Гертруда разливала кофе, Пауль мрачно смотрел перед собой, Китти слегка опустила веки, ела печенье и делала вид, что все это ее не касается. Мари чувствовала себя беспомощной. Если бы Китти не была такой агрессивной с самого начала… Во многом она была с ней согласна. Но теперь ситуация окончательно запуталась.

— Можно нам встать? – спросила Додо сдавленным голосом.

— Спросите свою бабушку, – велела им гувернантка. Серафина молча слушала семейный спор. Конечно, не ее дело было вмешиваться или даже высказывать свое мнение. Но, безусловно, она что-то об этом думала.

— Сыграй нам пьесу на фортепиано, Додо, – попросила Алисия. – А как насчет моей маленькой Хенни? Ты тоже можешь что-нибудь исполнить?

— Я знаю стишок, – похвасталась Хенни.

— Тогда пойдемте туда. Юлиус, вы можете подать ликер, а потом убрать здесь. Идите, мои маленькие. Мне очень хочется услышать твое стихотворение, Хенни.

Мари не могла не восхититься Алисией за умение держаться. Как легко она вернулась к обычным занятиям воскресного дня! Пили ликер, болтали о семейных пустяках. Бедная Додо. Она от всей души ненавидела фортепиано.

В коридоре Пауль на мгновение обнял Мари за плечи.

— Мы поговорим позже, Мари. Не унывай, мы найдем решение.

Это пошло ей на пользу. Она с благодарностью посмотрела на него.

— Конечно, милый. Все это немного неожиданно.

Он поцеловал ее в щеку, затем они пошли в красную гостиную, и Мари села рядом с Китти на диван.

— Не волнуйся, – шепнула Китти и сжала ее руку. – Я с тобой, Мари.