Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 193 – Анне Якобс

В этом судейском вопросе крылось больше, чем недоверие. В нем звучала убежденность, что небольшой проступок с прислугой вряд ли можно назвать супружеской изменой. Незначительный промах, который следовало бы простить мужу.

— Конечно, ваша честь.

Судья пристально посмотрел на него и заметил, что он испытывает глубочайшее уважение ко всем, кто рисковал жизнью и здоровьем на поле брани.

Лизе пришлось встать для допроса и подойти к столу судьи. Там она почувствовала легкое головокружение. Кроме того, в спине появилось странное напряжение.

— Не кажется ли вам, госпожа фон Хагеман, что время этого развода несколько неуместно? Я имею в виду, ведь вы, очевидно, ждете ребенка. От вашего мужа, я полагаю.

Адвокат Грюнлинг вмешался. Вопрос не имеет отношения к обстоятельствам доказанной и признанной супружеской измены, поэтому его подопечная не обязана на него отвечать. Судья, который, очевидно, знал Грюнлинга, сохранял спокойствие.

— Я упоминаю об этом лишь вскользь. К сожалению, все больше бракоразводных процессов инициируют жены. В основном потому, что эти женщины не готовы жить вместе с раненым мужем, нуждающимся в уходе. В то время как это, в конце концов, является обязанностью верной жены.

Лиза молчала. Она могла бы сказать, что открыла для своего мужа новую сферу деятельности, дала ему место и дело, которое позволило ему продолжать жить. Но у нее так кружилась голова и ее так подташнивало, что она не могла вымолвить ни слова.

Остальная часть судебного разбирательства прошла мимо нее, не привлекая к себе особого внимания. Ее сердце билось невероятно часто, как будто она слишком быстро бежала. Хотя она всего лишь сидела на скамье. Боль в спине также не прекращалась. Она старалась не обращать на нее внимания, поскольку это болезненное ощущение уже некоторое время было ей знакомо. Она старалась дышать ровно и каждые три минуты повторяла себе, что все должно скоро закончиться.

— Что с тобой, Лиза? Тебе больно? – тихо спросила Мари.

— Нет-нет. Все в порядке. Я очень рада, что ты со мной, Мари.

Снова зачитывались бесконечные трактаты, Клаус соглашался с чем-то, она делала то же самое. Лизе было уже все равно, она бы, наверное, даже согласилась, если бы ее спросили, согласна ли она сейчас прыгнуть в Лех. Судья с презрением посмотрел в ее сторону, надел очки в золотой оправе, пролистал лежащую перед ним папку. Клаус по какой-то причине уставился на Мари. Два господина в черном писали что-то, словно соревнуясь между собой. Где-то в зале жужжала муха, одна из немногих, стойко пережившая зиму, несмотря на запах мастики для пола. Лиза почувствовала, как напряглась спина, живот стал твердым, стало трудно дышать.

— …что вы разведены с 15.03.1925. Судебные издержки, которые возникли перед судом…

— Наконец-то, – прошептала Мари, сжимая ее руку. – Все свершилось, Лиза. В середине марта ты наконец свободна.

Ей тяжело было этому радоваться, поскольку она чувствовала себя ужасно. Что-то происходило в ее животе, чего она раньше не испытывала, и не было способа повлиять на это. Мари поддержала ее, когда она встала. Клаус подошел к ней и пожал руку.

— Поздравляю, Лиза, – сказал он с ухмылкой. – Ты избавилась от меня. Нет, моя дорогая, я не это имел в виду. Я знаю, что ты для меня сделала. Не думаю, что у меня когда-нибудь будет лучший товарищ, чем ты.